Самая желанная для графа - Инга Ветреная

с испугом взглянув на меня, а Элгар, довольный его реакцией, с той же издевательской улыбкой продолжил: - Не волнуйся, Вилмор, я не настолько бессердечен: она будет сидеть в одиночной камере, а не вместе с другими заключенными. А ты, братец, будешь заперт в одной из башен дворца.

- Но, Элгар…, - растерянно начал герцог.

- Не надо, отец, - оборвала я его. – Он ждет, что мы испугаемся и будем просить его о снисхождении, - и решительно повернулась к королю: - Не дождетесь, Ваше Величество! Вы в очередной раз показали свое истинное лицо. Самое время задуматься, чем это для Вас закончится. Замечу лишь, что ни Витор, ни Генри Вам этого не простят!

- Генри? – неверяще переспросил Элгар. – Ты считаешь, что короля Картара интересует твоя особа?

Я проигнорировала вопрос короля, который не скрывал сарказма, и, улыбнувшись, сказала расстроенному герцогу:

- Не переживайте за меня, отец! Я же потомок короля Джульяна!

Элгар резко вскинул голову и с ненавистью посмотрел на меня, мои слова явно задели его гордыню. Вызванная им охрана поначалу растерялась, услышав его приказ, но все же послушно отвела меня в казематы.

Торин отправился в Ливазию и повез письмо для Джулианы, Витор послал гонцов коротким путем через горы с письмами для родителей Джулианы и для своего отца, как будто предчувствовал беду. И к концу уже второго дня ему пришел ответ от отца, в котором он сообщал, что Джулиану с герцогом король вызвал во дворец и вот уже сутки не отпускает домой.

На вопросы герцогини: где муж и дочь, и когда они вернутся домой, ей передают слова короля, что пока они побудут во дворце. Круз и Флоренс побывали во дворце, но их визит посчитали неуместным и не сочли нужным ничего объяснять. Ходили слухи, что Джулиана находится в тюрьме.

Витор еще раз перечитал письмо от отца и направился к лорду Бейтеру, а через некоторое время он уже обращался к совету:

- Мою невесту и ее отца король Ливазии держит в заложниках. Предполагаю, что он не хочет выполнять свои же условия и ждет, что мы откажемся от земель в обмен на жизнь Джулианы. Напомню, что незадолго до этого Джулиана и я вернули Элгару его сына. Когда он узнает, что меня будут короновать, жизнь Джулианы подвергнется еще большей опасности. Я собираюсь освободить свою невесту, и если для этого потребуется сражаться с Элгаром, я так и сделаю. Мне нужны воины.

- Но Вы же подвергнете свою жизнь опасности! – высказался один из советников.

- Это не слишком дальновидный поступок! – поддержал его другой.

- Не думаю, что вы все хотели бы видеть на троне труса, который предаст невесту, чтобы занять престол, - резко сказал Витор. – Я отправляюсь в Ливазию с воинами или без них, просто одному мне будет сложнее.

- А как отнесется к Вашему поступку граф Ривган? – задал вопрос предусмотрительный лорд Бейтер.

- В данном случае это не имеет значения, но, думаю, он поддержит меня, - ответил Витор.

- В таком случае, берите с собой столько воинов, сколько потребуется, и поступайте, как считаете нужным, Ваше Сиятельство. Главнокомандующий будет предупрежден.

Витор встретился с военачальником и объяснил, что ему нужно. Тот удивленно выслушал, но спрашивать или возражать не решился, лишь старательно запоминал все указания, которые дал будущий король.

Витор и три десятка воинов отправились в Ливазию через скалы, и к концу следующего дня уже перешли границу. Основная часть армии двинулась на территорию королевства более длинным, но безопасным путем. Граф рассчитывал, что к тому времени, когда части армии соединятся, Джулиана должна быть освобождена, но он не хотел, чтобы Элгар стал угрожать его невесте, обнаружив, что он и его войска находятся в Ливазии. Витору необходимо было узнать, где ее держат. Он уже подкупил несколько человек, которые имели доступ во дворец и знали о тайных ходах.

Торин предположил, что Элгар отпустит Джулиану, если он его об этом попросит от имени короля Генри, Витор не слишком надеялся на благородство короля Ливазии, но готов был использовать и этот шанс. Граф Ривган пошел к Элгару и попросил его о встрече с Джулианой:

- Ваше Величество, леди Джулиана является другом короля Генри. Он обещал, что поможет ей, если она окажется в сложном положении и обратиться к нему. Поскольку она лишена такой возможности, то такую ситуацию можно рассматривать, как равносильную ее просьбе.

- Что ж, если считаете нужным, докладывайте своему королю, - самонадеянно заявил Элгар.

- Вы хорошо подумали о последствиях? – не отступал Торин.

- Со своими подданными я разберусь сам, без чьей-либо помощи! – повысил голос Элгар.

- Как Вам будет угодно. Только прошу иметь в виду, что Ваша подданная леди Джулиана является другом короля Генри, ему совсем небезразлично, как Вы поступите с ней.

- Аудиенция закончена, граф! – резко оборвал его Элгар.

- В таком случае, Ваше Величество, мне остается лишь напомнить, что непродуманные решения могут привести к нежелательным последствиям, - промолвил Торин и вышел из зала.

- Я не нуждаюсь в Ваших советах! – крикнул ему в спину раздраженный король.

«Тут действительно совет уже не поможет, требуются более веские аргументы. Надеюсь, Витор найдет более эффективный способ убеждения», - думал раздосадованный Торин, покидая дворец.

Неожиданно к Витору привели старых знакомых: Кэма и Пита, они сказали, что граф Маккон хочет предложить свои услуги для освобождения леди Джулианы, и озвучили его условия. Лайон еще находился под впечатлением того, как Гертруда расправилась с Уорвиком, на месте которого должен быть он. Граф понимал, что рано или поздно король поступит с ним точно также, поэтому решил действовать, исходя из собственных интересов.

Витор встретился с Лайоном через день, и тот сообщил, что Джулиана сидит в тюрьме, расположенной в подземелье дворца. Там не было тайных ходов, поэтому Джулиану надо было выводить из подземелья в открытую. Маккон обещал сделать это и потом уже через тайный ход вывести ее из дворца. По договоренности с Торином Витор для надежности отправил Урбана проверить этот тайный ход.

Почти трое суток я находилась в тюремной камере, которая располагалась в подземелье дворца, спала на соломе. Правда, тюремщик сжалился надо мной и дал мне старое одеяло, чтобы я не слишком мерзла, ела раз в день хлеб и воду. Вместо туалета в углу камеры стояло ведро, а сама камера еле освещалась.

Я