По ту сторону тьмы - Р. С. Болдт

Издаю невеселый смешок. — Но уж точно не после того, что выкинула эта девчонка.

Джорджия поднимает голову и смотрит на меня, насупив брови. Смущение в сочетании с защитной непокорностью делают рыжую еще более очаровательной. Она крепко обнимает меня, и, черт подери, это успокаивает рану от предательства, которое все еще не изжито.

— Она заявила, что беременна… что было ложью. — Джорджия резко вздыхает. — Она знала, что последнее, что я сделаю, — это поступлю как мой отец: брошу мать своего ребенка. Она знала, что я буду поддерживать ее.

Замолкаю, чтобы сконцентрироваться на дыхании и справиться с гневом, который, как мне кажется, никогда не утихнет.

— Но Abuela все прознала. — Твердо утверждает рыжая.

— Да. Точнее и не сказать. — Мои губы растягиваются в невеселой усмешке. — Бабушка раскусила ее и заставила признаться. Родители собирались отречься от нее, а она решила, что я не только выставлю ее в выгодном свете, во время изменения ситуации в общине, но и ей не придется работать.

— Вот же стерва.

Злоба в прозвучавших словах вызывает у меня удивленный смех. Улыбаюсь ей в макушку и касаюсь губами ее шелковистые волосы.

— У моей женщины имеются повадки головорезки, да?

— Возможно. — Улыбка окрашивает ее тон.

Ласково бормочу:

— Мне это нравится. — Прочистив горло, продолжаю: — Я предупредил ее, что больше не хочу ее видеть. Она… по крайней мере, послушалась.

При одной только мысли о ней меня охватывает возмущение. Самовлюбленная психопатка. Она чертовски смышлена, но никогда не использует это во благо. Только и делает, что пытается властвовать над людьми, чтобы те выполняли отданные ею приказы.

— Иногда она все равно пытается подмаслить Abuela, чтобы подступиться ко мне. Наверняка думает, что прощу ее. — Стискиваю зубы. — Но этого не произойдет. Я не прощаю такого рода хрень. У меня нет времени на лжецов.

Она напрягается в моих объятиях, отчего я смотрю на нее сверху вниз.

— Ты в порядке?

Рыжая кивает, прежде чем поднимает голову, чтобы взглянуть на меня. Ее волосы растрепались после того, как мы трахались два раза, но теперь я замечаю, что кожа вокруг ее губ розовая. Твою мать. Из-за моей бороды.

Хмурюсь и провожу большим пальцем по раздраженной коже.

— Почему не сказала мне, что я сделал тебе больно?

Она морщится, насупив брови.

— В смысле?

— Твое лицо. Из-за меня у тебя раздражение.

Зеленые глаза задумчиво глядят на меня.

— Мне все равно.

Я хмурюсь.

— А мне нет. Не хочу, чтобы тебе было больно.

Она приподнимается, опираясь рукой на кровать, и наклоняется вперед. Рыжие волосы ниспадают на ее личико, и я откидываю их назад. Не думаю, что когда-нибудь устану от прикосновений к этой женщине.

Она опускает свои губы к моим, осыпая невесомыми поцелуями каждый уголок моего рта. Шепотом она повторяет:

— Мне все равно. Знаешь почему?

— Почему?

Она захватывает мою нижнюю губу между зубами и слегка оттягивает. Мой член дергается, уже отвердевая.

— Потому что это значит, что ты пометил меня как свою.

Черт. Больше не нужно бороться со стояком: теперь мой член готов.

Когда она скользит вниз по моему телу, ее пальцы обхватывают мой ствол, она бормочет с шаловливым блеском в глазах:

— А это я помечаю тебя как своего.

Пристально глядя на меня, она берет меня глубоко в рот, и, блядь, мне нравится быть помеченным ею.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

БРОНСОН

Телефон вибрирует от очередного звонка Дэниела. Джорджия отнеслась к первому звонку спокойно, казалось, не возражая против прерывания, что наводит на мысль: отношения могут сработать.

Она может стать моей женщиной.

Хватаю телефон с прикроватной тумбочки, пока звонок не разбудил ее. Когда я вижу определитель номера, сжимаю мышцы на шее, которые уже напряжены.

Он следующий по старшинству и беспокоит только тогда, когда хочет получить окончательно решение в принятии чего-то важного или когда в деле действительно требуется мое присутствие.

Я занимаюсь многими делами лично, предпочитая контролировать крупные предприятия, которые помог создать, но приятно, что Дэниел вступает в роль и подменяет меня, когда это необходимо.

— Босс, извини, что отвлекаю, но… у нас есть кое-что, на что ты должен взглянуть.

Смотрю на время и морщусь. Проклятье. Вот тебе и попытка остаться на всю ночь с женщиной. Получается, стоит только захотеть этого, как меня тут же вызывают.

Но Дэниел говорит шифрами, а значит, у кого-то есть информация, которую я должен услышать сам.

— Хорошо. Сейчас буду.

Чертовски неохотно я отрываюсь от женщины, лежащей в постели рядом со мной. Одеваюсь как можно быстрее и тише, потому что ей нужен отдых. Очень не хочется нарушать ее сон и заставлять ее беспокоиться о том бедламе, с которым мне приходится иметь дело.

Огибаю ее с другой стороны и целую в лоб, прежде чем уйти, заставляя себя больше не оглядываться.

Ведь понимаю, что возникнет искушение вновь забраться к ней.

***

Дэниел стоит рядом с детективом Даллерайдом и ждет, когда я шагну к темной аллее.

— Что происходит?

Дэниел наклоняет голову в сторону мужчины.

— Он сообщил, что разузнал кое-что благодаря сплетням в участке.

Только потому, что я знаю Дэниела уже много лет, могу расшифровать нотки подозрения в его голосе. Это неочевидно, но я знаю этого человека.

И он не купится на сведения, что навязывает Даллерайд. А это значит, что в наших рядах может появиться еще один крот.

Господи. Клянусь, это никогда не закончится.

Даллерайд без колебаний выкладывает:

— Я подслушал разговор нескольких парней из оружейки о том, что они обнаружили пропажу вещей из инвентаря. Они не зарегистрированы или что-то в этом роде. Просто пропали.

Переглядываюсь с Дэниелом, затем возвращаю свое внимание к копу.

— На этом все?

Он пожимает плечами.

— Подумал, что та инфа, за которую Вы можете зацепиться, ввиду недавних событий с Вашей женщи…

Настигаю мужика раньше, чем успеваю это осознать: моя рука обхватывает его горло и прижимает к кирпичному зданию.

— Ты не произносишь вслух того, что собрался высрать ртом. Никогда. Усек?

Его глаза так расширяются, что я боюсь, как бы глазные яблоки не выскочили из глазниц. Коп стремительно кивает.

— Заруби себе на носу — не проронять о ней ни единого слова. Все ясно?

Он быстро кивает, и ему удается вымолвить хриплое:

— Ясно.

Отпускаю детектива, и он прижимается к стене здания.

— А теперь, что пропало из инвентаря?

Он говорит быстро, нервишки мужлана явно расшатаны:

— Светошумовая граната, несколько коробок с боеприпасами и парочка Глоков.

— Еще что-нибудь? — Следующее, что он скажет —