Миссия: соблазнить ректора - Ефимия Летова

человека. Что очень удобно совместить с определённым скандалом. Пока всё только готовится, прикрывать лавочку с торговлей ядом не выгодно, вот и всё.

— Рициния действительно необычное растение, — верлад Грам уставился на свою чашку. — Вы и любознательны, и неглупы, как моя Молли, лада, не думал, что ещё остались… такие вот девочки.

— Вы лучше о рицинии.

— Видите ли, с одной стороны, слухи об её опасности действительно преувеличены. Можно спокойно посадить это симпатичное деревце в своём саду и десятилетиями жить рядом, не испытывая каких-либо неудобств и в каком-то смысле не подвергая свою жизнь опасности. Дерево — оно и есть дерево.

— А мне говорили, что у неё ядовито абсолютно всё…

— Это так, но концентрация яда и характер его воздействия на организм существеннно отличаются в зависимости от ряда факторов. Скажем, корни ядовиты, но кто же будет в здравом уме жевать корни дерева? Если же вы нарежете их ломтиками, под воздействием кислорода яд довольно быстро потеряет свои опасные свойства. То же касается стеблей и листьев.

— Тогда… цветы? — предположила я.

— Ещё варианты? — казалось, старику даже нравился наш разговор. Возможно, от преподавательской деятельности он всё-таки отказывался зря: ему явно не хватало возможности поговорить, подискутировать с кем-то вроде меня, с кем-то молодым и неопытным, слушающим его с открытым ртом.

— Семена или плоды.

— Именно. Семена рицинии называются бобами, появляются они дважды в год в небольшом количестве. При надлежащей обработке из них-то и можно приготовить совершенно потрясающий по своим свойствам уникальный яд.

— Расскажите мне подробно, пожалуйста, — попросила я, вкладывая в эту просьбу весь свой открывающий дар.

— Да зачем вам это нужно?!

— Уж точно не для того, чтобы кого-нибудь отравить, — я вздохнула. — Да и вряд ли у меня получилось бы что-то изготовить. На самом деле в ЗАЗЯЗ я учусь всего несколько месяцев, и мои знания и умения стремятся к нулю. Но я хочу попытаться вычислить ядовара, а для этого мне нужна информация о необходимых ингредиентах, верлад. Где-то же негодяй их брал эти два года.

— Дело в том, что для того, чтобы изготовить рицинид, не нужно ни особых навыков, ни каких-то сверхредких веществ, — верлад скосил на меня глаза, а я изобразила изумление, не особенно, впрочем, и притворяясь. Не знаю уж, дар или пресловутое обаяние было тому причиной, но старик заговорил, то и дело поглядывая на меня. — Спелые бобы рицинии оранжевого цвета, сперва их необходимо очистить от кожуры — тогда они станут белыми. Далее ошпарьте их кипятком, измельчите и залейте диметилкетоном, чтобы обезжирить, это самое главное. Проделать эту процедуру необходимо несколько раз, после чего прополощите кашицу в чистом спирте, дайте высохнуть самостоятельно — и вы получите белый порошок без вкуса, который легко растворим в воде. И по сути всё.

— Всё? — недоверчиво переспросила я. — Так просто?!

Спирт. Для изготовления яда нужен спирт…

— Всё. Есть нюансы, разумеется. Например, надо постараться не умереть во время приготовления, тщательно защитить кожу, слизистые, и не вдыхать пары. Это самое сложное, думаю, без магических средств защиты не обойтись — но на то вы и алхимаги. Зато в результате — смертельный яд с лёгким запахом яблок, не имеющий противоядия. По сути, он разрушает человека изнутри.

— С запахом яблок? — эхом повторила я. — Мне говорили, что рицинид лишён запаха.

— Крайне мало людей имело дело с ним лично, а этот аромат очень слабый, человек с не очень-то чувствительным носом может не распознать… У меня чувствительный.

— А этот самый… диметилкетон, это редкое вещество?

— Вы были бы изумлены, узнав, как легко и дёшево его получить.

Картинка в моей голове сложилась почти окончательно, и я пробормотала:

— Предполагаю, уксусная кислота и углекислый кальций.

— Именно! — захихикал, как пьяный тролль, отчего-то развеселившийся Грам. — Насчёт нулевых знаний вы прибеднялись, лада. Действительно, берется уксусная кислота и углекислый кальций для гашения уксуса, а ещё карбонат кальция, впрочем, последний необязателен. Из них получают ацетат кальция, который выпаривают и сушат. В результате нагрева происходит разложение ацетата кальция с образованием карбоната кальция и искомого диметилкетона.

Верлад выглядел как человек, слегка злоупотребивший алкоголем на пустой желудок, а вот я неожиданно почувствовала зверскую усталость. Однако пока моё воздействие действовало, нужно было выяснить последний вопрос.

— Откуда этот самый ядовар мог узнать рецепт? Может быть… может быть к вам с тем же вопросом приходил кто-то ещё?

* * *

— Делайте что хотите, можете даже орать, но вы едете внутри! — строго сказала я. — Как-никак вы больной, верлад. Обещаю не брать вас силой и вообще бережно относиться к боевым ранениям… Если вам так уж страшно, можем посадить с собой возницу, правда, не уверена, что это понравится лошадям. А если ваши ревнивые брошеные невесты будут пытаться залезть в окно, будем отпинываться, отбрыкиваться и отплёвываться.

Верлад засмеялся и действительно забрался внутрь. Обнял меня за плечо, но я вывернулась и стала расстёгивать пуговицы на его рубашке.

— Не дёргайтесь! Мне нужно посмотреть ваш ожог.

— Да нет никакого ожога, всё обошлось! — Миар мягко поцеловал меня в лоб, пока я зачарованно поглаживала обнажённый кусочек его груди, действительно, совершенно здоровой. Наклонилась и коснулась губами горячей гладкой кожи.

— Лучшая новость за сегодня. Но это слишком, знаете ли. Вы слишком совершенный.

— Ты слишком соблазнительна, — шепнул ректор мне на ухо, распуская мою косу и запуская руки в мои волосы, а я вновь почувствовала запах дыма. — Я не удержусь, Ари.

— И не надо. Вы… вы такой интриган, — я продолжала касаться его губами везде, докуда дотягивалась. — Тоже. И этот ваш запах… Ваш почерк… Мне кажется, я схожу с ума, верлад, у меня в голове крутятся такие странные мысли. Ничего не понимаю. Не сбегайте от меня прямо сейчас, пожалуйста.

— Не сбегу. И что значит это «тоже», хотел бы я знать?

В тот момент я сама хотела рассказать ему всё, а ещё — задать вертевшийся на языке немыслимый абсурдный вопрос. Но магическая клятва никуда не делась, губы по-прежнему стягивало болезненными спазмами.

Поэтому пришлось говорить о рициниде, будь он неладен.

— Давайте выкопаем эту проклятую рицинию и сожжём! — яро предложила я. К моему немалому удивлению, ректор согласно кивнул.

— Выкопаем и сожжём. Впрочем, подозреваю, что у хитроумного дельца-ядодела припасена отводка. Не уверен, что он потрошит исключительно одинокий академический экземпляр…

— Послушайте, но… но надо же что-то делать! Этот вор… вы же понимаете, что украдено было именно то, что нужно для изготовления рицинида?!

— Понимаю. И почти уверен, что тот, кто торгует ядом, и этот самый воришка — разные люди, а это значит, что