Шеррилин Кеньон - Ночные удовольствия

Она задрожала, поскольку он обнажил то, что было в сердце: ее мысли и ее чувства.

Он встал перед ней и приподнял ее подбородок, до того момента, пока она не встретилась с ним взглядом. Аманда чувствовала, как он сканирует ее душу через глаза, в то время как она не могла видеть его серебряных глаз. Все что она видела — это собственное отражение в линзах его солнцезащитных очков. Когда он заговорил, его голос, словно звучал в ее голове. «Вопрос, который вас беспокоит больше всего это — Как спасти его, не убив сестру?»

— Откуда вы все это знаете?

Его губы растянулись в слабой полуулыбке.

— Мои способности непостижимы для вас.

— Тогда, почему вы не убьете Десидериуса, прежде чем он снова причинит боль Кириану.

Он убрал руку с ее подбородка.

— Я не могу.

— Почему нет?

— По той же причине, по которой не может и Кириан. У меня нет души, при помощи которой можно сразиться с ним. Он бы убил меня, отдав грехам моего прошлого... Я содрогаюсь думая о методах, которые он мог бы использовать.

Она на мгновение задумалась: Десидериус пытался убить Кириана тем же способом, каким Кириан умер при земной жизни. Это значит, что Ашерон перенес кое-что похуже, чем распятие на кресте.

Только, что же убило этого ужасающего Темного Охотника. Мысли в голове метались.

— Как темный Охотник может вернуть свою душу назад?

Он прислонил ее к стене, словно лев, загоняющий добычу в угол. Казалось, что сам воздух вокруг него шипел с мистической энергией и силой.

— Души — странные вещи, леди. Они могут быть переданы только по доброй воле. Тот, кому она принадлежит, должен сам передать ее.

— Это значит, что я должна вызвать Артемиду, поскольку она держит душу Кириана?

Он зловеще рассмеялся.

— Она съест вас заживо, девочка.

Его тон разозлил ее. Он мог бы быть мистером Баддасом, но она уже не ребенок.

— Не беспокойтесь за меня!

— О вас я и не беспокоюсь. Я просто предупреждаю вас. Вы не способны противостоять богине. Она — ветер. Она хозяйка наших судеб. И вы, девочка, всего-навсего легкая закуска для нее, которую она ради забавы может пожевать и выплюнуть.

— Спасибо за яркие описание. — Сказала она, чувствуя, как ее желудок сворачивается при одной мысли об этом.

Он ухмыльнулся и его резкие черты лица смягчились.

— Вы действительно хотите спасти его, ведь так?

У нее снова возникло ощущение, что он читает ее мысли.

— Конечно. Он — это мое все.

Он кивнул.

— Ваша душа чиста. Это могло бы сработать.

Эти его слова ужаснули ее даже больше чем все, что он говорил или делал ранее вместе взятое.

Что-то в его тоне говорило, что эта идея являлась самой наивысшей степенью опасности.

— Что могло бы сработать?

Ашерон подошел к кофейному столику, на котором лежал рюкзак. Он достал из него черный деревянный ящик, исписанный греческими буквами и покрытый серебряными символами.

— То, что вы ищете, находится здесь.

Он открыл коробочку, чтобы показать ей красный медальон, лежавший на обивке из черного бархата.

Он мерцал, подобно глазам Ашерона. Но его цвета изменялись от красного к желтому, от желтого к оранжевому. Казалось, цвета придавали форму центру, делая его похожим на вихрь ветра.

— Как красиво. — Вздохнула она, пытаясь дотронуться до него.

Ашерон убрал руку.

— Дотронетесь до него, и он обожжет вас, подобно адскому огню.

Он опустил руку.

— Что это?

— Душа Кириана.

Ее сердце перестало биться, когда она услышала его тон.

Сглотнув, она посмотрела на медальон. Мог ли он быть душой?

Нет, это невозможно.

— Вы лжете мне.

— Я никогда не лгу. — Просто сказал Ашерон. — У меня нет в этом необходимости.

Она не могла поверить, что он обладал тем, что она хотела больше всего на свете.

— Что вы собираетесь с ней сделать?

— Я надеюсь, что вы поможете ее вернуть, чтобы Кириан смог убить Десидериуса.

— Вернуть как?

Ашерон поднял медальон, положил его на ладонь и закрыл ящик.

— Оно не обжигает вас? — Спросила она.

— Я же говорил, что вы и представить себе не можете мои возможности.

— Тогда, почему вы не вернете ее Кириану?

— Потому что он мне не доверяет, и, в отличие от вас, у меня нет сердца — ни чистого, ни какого-либо другого. — Он перевернул медальон, словно изучая его. — Есть только один способ вернуть душу Темному Охотнику. Человек с чистым любящим сердцем должен взять медальон в свою ладонь и держать до тех пор, пока его сверхчеловеческие способности не иссякнут. Только, когда останется только человеческая сущность, Темный Охотник может умереть обыкновенной смертью.

— Прощу прощения?

Он посмотрел на нее. Несмотря на то, что она не видела его глаз, она знала, что он пристально на нее смотрит.

— Единственный способ вернуть ему душу — это остановить его человеческое сердце. Когда оно забьется в последний раз, медальон должен быть помещен на отметину, где была захвачена душа. Она покинет медальон и войдет в тело.

У нее начала болеть голова, из-за того, что она попыталась осознать способ, который он только что озвучил.

— Я не понимаю. Как вы остановите его сердце?

— Вы должны высушить силы Темного Охотника, затем заколоть его — прямо в сердце.

Она отстранилась от него, ее мысли беспорядочно метались.

— Нет! Он испарится как Даймон! Вы хотите заставить меня убить его, ведь так?

— Нет. — Искренне произнес он. — Темные Охотники — мои дети. Я бы скорее проклял себя, чем позволил бы причинить боль кому-нибудь из них. Вы спросили, как вернуть ему душу и я вам ответил. Если вы хотите освободить его, вы должны истощить его силы и убить его.

Прежде чем она успела сказать что-то, он взял ее руку и провел над медальоном. Тепло, которое он излучал, было мучительным. Казалось, что она провела рукой над паяльной лампой.

— Теперь представьте, как прикасаетесь к нему. — Прошептал он. — Затем, как держите его. Вы должны будете держать в руке медальон, когда заколите его в сердце, пока оно не перестанет биться. До тех пор пока душа не освободится и не войдет обратно в его тело.

Когда он сжал ее запястье, она почувствовала, как его скрытое зрение сверлит ее.

— Достаточно сильно ли вы его любите?

— Я… — Аманда запнулась. — Как долго я должна держать медальон?

— Сколько потребуется. Я не могу точно сказать. У каждого Темного Охотника это бывает по—разному.

— Если я отпущу его до того, как душа освободится.

— Если вы отпустите медальон, Кириан будет обречен на вечность, будучи ни Темным Охотником, ни человеком. Он будет пойман в ловушку между этим миром и миром Мрака. Его будет мучить жажда и голод, но он не сможет ни есть, ни пить. Он будет страдать вечно.