Ларисса Айон - Смертоносный всадник (ЛП)

Когда Кинан увидел Реган, они с Декером вскочили на ноги. Реган чувствовала на себе взгляд Танатоса, пока подходила к ним. Её ладони вспотели, а внутри всё бурлило. Выражение лиц её товарищей-старейшин были мрачнее некуда.

Она встала рядом с Танатосом и не стала ходить вокруг да около, а сразу перешла к сути:

– Рассказывайте.

Ки и Декер обменялись взглядами.

– Всё плохо, Реган, – сказал Ки. – Они не под заклинанием и не одержимы. Наши коллеги планировали твоё похищение и жертвоприношение ребенка, опираясь на какой-то бредовый перевод пророчества.

– Нет, – она замотала головой так яростно, что мокрые волосы, ударяя по лицу, оставляли на щеках болезненное покалывание. – Я не верю. Наверное, ты ошибся. Поговори с ними снова. Или я поговорю. Это просто не может быть правдой. Они бы не стали делать этого со мной. С нами.

– Мне жаль, – сказал Кинан. – Но это ещё не всё.

Свечение, окружающее Ривера замерцало, когда он переспросил грубым голосом:

– Не всё?

Реган слушала, не веря своим ушам и леденея от ужаса, когда Кинан рассказал о том, что произошло в Шотландии. Всадники никак не реагировали, пока он не добрался до новости о возможной причастности Хайвестер.

Ривер раскрыл крылья.

– Хайвестер помогала им? Но, для Наблюдателя риск… – покачал головой он.

Кинан потер щетину на подбородке.

– Они сказали, что им помогал ангел и что они использовали магию крови для защитного заклинания против меня. Только ангел на стороне зла стал бы использовать такое заклинание. У них так же был серебряный защитный медальон Хайвестер. Она могла рассказать им, как разыскать твоё имение и как найти лазейку в силе ребенка и его способности защищать Реган.

– Как вообще возможно обойти стороной способности ребенка? – спросил Эрик.

Ривер выглядел встревоженным.

– Всегда есть обходные пути. Нужно только подобрать правильную смесь магии, зла, трав, силы, и ещё чего-нибудь.

– Я лишь надеюсь, что они поступили достаточно разумно и не сообщили ей место расположения новой штаб-квартиры, – Кинан также старался держать эту информацию подальше от Всадников, ловко избегая каких-либо упоминаний о Шотландии, или даже о Европе в своих разговорах.

У Реган не было слов. Как могли люди, которых она знала всю свою жизнь, сделать что-то настолько непостижимое?

– Реган? – в голос Декера проникли взволнованные нотки протяжного Техасского говора. – Ты в порядке?

– Я просто… – виски Реган увлажнились капельками пота. Она сосчитала до трёх, изо всех сил пытаясь не впасть в истерику. – Что будем делать теперь?

– Постараемся спасти все, что сможем, – ответил Ки.

– Ты о чём? Постараетесь спасти что?

Декер и Кинан снова переглянулись, и затем Ки заговорил:

– Лэнс и остальные забрали в новую штаб-квартиру всё, что смогли. А потом уничтожили старую. Не знаю, как долго они всё планировали, но эти ребята прекрасно понимали, что делают. Они повысили четырёх хранителей в старейшины Сиджил и очень активно искали поддержки у Регентов по всему миру. Поскольку они теперь заправляют штаб-квартирой – у них и преимущество. Вал старается найти поддержку и для нас, но нам ещё повезёт, если сможем вернуть хотя бы двадцать процентов от всех Хранителей, – он судорожно вздохнул. – Теперь мы – мятежники, а они – Империя. Реган, Эгида раскололась.

Танатос почувствовал, что с Реган что-то не так, наверное ещё до того, как она сама это осознала. Заявление Кинана о том, что Эгида раскололась, повисло в комнате словно густой туман. Но когда все вокруг заматерились, Реган умолкла и застыла, с её лица схлынула краска, а руки обхватили живот с такой силой, что пальцы побелели.

Танатос очень нежно положил ладони ей на плечи и прижал Реган к себе, спиной к своей груди, позволяя опереться на себя. Он наклонил голову, и коснулся губами её уха.

– Ты в порядке?

Реган не ответила. Её трясло так сильно, что стучали зубы. Танатос почувствовал себя так, словно его сердце протащили по свежевыложенному раскалённому асфальту за машиной, несущейся со скоростью 80 миль

[25]

в час.

– Реган?

– Они были моей семьёй, – прошептала она. – Я отдала им всё, а они хотели мне навредить. Попытались убить моего сына.

Да, и кто-то поплатится за это.

– Они ублюдки, Реган. И никогда не заслуживали тебя.

– Я нуждалась в них. Все приёмные семьи, в которых я находилась, оставляли меня. Эгида была всем для меня, – она сглотнула, а потом ещё и ещё, пытаясь сдержать слёзы. – Оставаться частью Эгиды означало, что я больше не буду ненужной.

Танатос развернул Реган лицом к себе, и опустошённое выражение её лица подействовало на него так, словно с него живого сняли кожу. Она посвятила свою жизнь этой организации, блядь, даже предоставила своё тело в распоряжение, когда они отправили её соблазнить его, а вместо благодарности собирались принести в жертву Реган и её ребёнка.

Тан спросил, каков был её личный мотив, когда она пришла соблазнить его. Теперь он знал. Она чувствовала, что должна стать незаменимой и нужной для единственной семьи, которую когда-либо знала. Она не хотела, чтобы её опять бросили.

Вот ублюдки.

– Ты не ненужная, – Реган не смотрела на него, так что Тан взял пальцем её за подбородок и приподнял лицо. – Слышишь меня? Ты нужна мне. Ты и наш сын нужны мне. Когда всё это закончиться, когда Мор будет повержен, и всё в мире вернётся на круги своя – я хочу, чтобы ты осталась рядом со мной.

Они встретились взглядом, и в глазах Реган Танатос увидел удивление, но понятия не имел почему. Разве он недостаточно намекал? Не достаточно чётко объяснил, что она – его? Он не делает колыбели всем детям подряд, и также не похищает кого попало, и уж точно не говорит всяким незнакомцам, что является прародителем целой расы. Теперь Реган часть его жизни, и всё тут.

Она – его.

– Что если мир не станет прежним? Или станет, а я больше не буду тебе нужна, чтобы поддерживать спокойствие? – Она затравленно оглянулась по сторонам, и Тан знал, она ищет, чтобы выровнять или сложить по порядку. – Что если…

Танатос прервал её, приложив палец к губам.

– Ш-ш-ш, – прошептал он. – Считай со мной.

Подождите-ка, что значит

"Если мир станет прежним, но я буду тебе больше не нужна, чтобы поддерживать спокойствие?"

Неужели она и вправду думает, что его чувства зависят от её возможности что-то ему предложить?