Лили Сент-Кроу - Странные ангелы

Отцу нравится каратэ, и, как человек в таких делах искушенный, он выбрал для меня именно это боевое искусство. Что до меня, телосложением я пошла скорее в маму: такая же поджарая. Не хватает только ее мягких, соблазнительных изгибов бедер и тонкой талии. Иногда мне кажется, что я состою из одних острых углов. Исключением стали небольшие холмики на груди, но и они доставляют пока больше хлопот, чем удовольствия от внимания мальчишек.

Во мне нет мышечной массы, которая сдержит прямой удар кулаком. Поэтому оптимальным вариантом для меня стало боевое искусство тай-ци, которое папа на трезвую голову называет «Основами неравного боя», а после пары стаканчиков виски — «Шестью гениальными способами надрать задницу противнику». Мне нравится тай-ци, плавный переход из одного движения в другое при размеренном и медленном дыхании. К тому же упражнения требуют немалых усилий. Ноги всегда чуть согнуты в коленях, и к концу тренировки мышцы с подколенными сухожилиями нещадно ноют от напряжения. Но до чего приятна эта тянущая боль в мышцах!

Вдох-выдох! Чешем лошадиную гриву! Ловим хвост ласточки!

Во время тренировки я наконец-то согрелась, и с меня спало напряжение, скопившееся за целый день. Теперь мне намного лучше. Напоследок глубокий вдох, за ним выдох: я достигла абсолютной гармонии с собой (хотя предела совершенству нет). Однако стоит только открыть глаза, и внешний мир снова врывается в сознание, а с ним и тревога за отца.

Я с грохотом распахнула дверь и влетела на кухню, громко топая по полу. Конечно, можно обойтись без шума и пыли, так сказать, но это единственный способ наполнить пустой дом живыми звуками.

Проинспектировав содержимое холодильника, я остановила выбор на полной миске хлопьев. После огромной порции жирной пиццы в местном клубе мысль о еще более калорийном сыре (даже вкупе с перченой колбасой!) отнюдь не казалась соблазнительной. Вот почему я с жадностью набросилась на пшеничные хлопья, запивая их коктейлем из виски с колой.

Потом поднялась в свою спальню, завалилась на кровать и залюбовалась игрой света на потолке. Не поверите, но в каждой комнате свет отражается на неровной поверхности потолка по-разному, рисуя необыкновенные, витиеватые узоры. Описывая только их, я без особого труда сумею рассказать обо всех домах, в которых мы жили прежде.

Хотите? Ну, нет так нет!

Самой неприятной особенностью папиных ночных вылазок является то, что с приближением сумерек любой дом, где бы мы ни жили, начинает пугать звенящей пустотой. Ночь — излюбленная пора большинства обитателей Истинного мира. Они начинают «резвиться», «закупать продукты в магазине, а то солнечный свет обжигает кожу, словно кислота» или помогают «отдельным неосмотрительным особам исчезнуть с лица земли — ням-ням!» На ваш выбор!

Закутавшись удобнее в мамин красно-белый плед, я медленно потягивала коктейль маленькими глоточками до тех пор, пока не защипало язык. В коктейле — равные порции кока-колы и виски, поэтому очень скоро по телу разлилось мягкое, приятное тепло. Часы мигали крошечными красными огоньками, в углах сгущался сумрак. Под неистовыми порывами ветра дребезжала стеклянная дверь на веранде.

Когда мы снимаем квартиру в жилом доме, я часто играю сама с собой, прислушиваясь к звукам. Слыша, как приходят соседи с работы, придумываю для них разные судьбы. Знаете, большинство многоквартирных домов, если вслушаться, имеют голоса, и спустя некоторое время они сливаются в единый хор. Внимая ему, можно выделить неповторимый голос любой отдельно взятой квартиры, а соединив их снова вместе, услышать очаровательную мелодию под названием «Дом, милый дом». Например, в квартире за стенкой каждый вечер после ужина парень играл на виолончели. Какое наслаждение доставляла эта музыка, несмотря на прискорбный факт, что другой сосед этажом ниже регулярно избивал жену раз в месяц, когда подходил срок оплаты аренды.

И дома отличаются друг от друга. Ночами они скрипят полами, тихо шелестят обоями и что-то бормочут на пыльном чердаке. С приближением сумерек дома — независимо от возраста — начинают рассказывать свои жуткие истории. Поначалу я заглушала их громкой музыкой, но потом перестала, испугавшись, что однажды не расслышу крадущиеся в темноте тихие шаги. Если приходится постоянно иметь дело с настоящими привидениями и полтергейстами, подобные мысли рано или поздно приходят в голову.

Поэтому я обычно жду отца с охоты, чутко прислушиваясь к ночным звукам. Ночь тянется невероятно долго, если ждешь домой близкого человека. Как-то, чтобы скоротать время, я пристрастилась к телевизионным передачам про потусторонние силы. Те самые, в которые верится с трудом и с которыми обычно сталкиваются без свидетелей, то есть с глазу на глаз. Так однажды отец обнаружил меня спящей на полу нашего домика на колесах велосипеда, взятого напрокат в Байронвиле. Мои волосы упали на поднос с едой, руки судорожно сжимали бейсбольную биту, а из телевизора раздавались истеричные вопли «Сумеречной зоны». После этого случая папа взял с меня слово, что я не буду его ждать и в положенное время отправлюсь спать. Теперь я засыпаю в кровати, правда, не сразу. Отсутствие отца не дает мне покоя, вот и начинаю размышлять, какие могли возникнуть у него проблемы на охоте.

А проблемы возникают часто, даже слишком. Их и в нормальном мире хватает, но в Истинном мире они усугубляются наличием клыков и когтей. Причем свежие раны появляются быстрее, чем заживают те, что были получены раньше. Огаст называет их «положеньицем», папа — «злым роком», а Хуан-Рауль де ла Хойя-Смит — «дьявольским невезением, chingada».

На сей раз я не имела ни малейшего понятия, за кем охотится отец. По дороге из Флориды он ни слова не проронил о цели поездки. Это вызывало удивление, потому что обычно он просит меня найти хоть крохи информации о предстоящих жертвах в книгах о паранормальных явлениях (у папы целая коллекция старинных книг в кожаных переплетах хранится в многочисленных коробках). Иногда я помогаю отливать серебряные пули и затачивать ножи, даже высказываю свои соображения по поводу будущей папиной жертвы. Часто отец устраивает мне экзамен по тактике на случай встречи с какой-нибудь нежитью.

Наверное, в радиусе трехсот миль я — единственная шестнадцатилетняя девчонка, которая умеет отличить полтергейст от настоящего привидения (кстати, поделюсь секретом: если видение развеивается от азотной кислоты или швыряет в вас всякой дрянью, значит, перед вами полтергейст). Еще умею вывести на чистую воду поддельного медиума (уколите его железной иглой и увидите, что произойдет). Мне известны шесть признаков настоящей оккультной лавки. Например, прежде чем говорить о купле-продаже, хозяин магазина обязательно запирает двери на надежный засов. Я знаю и четыре основных правила поведения в баре с незнакомцами, знающими о существовании темной стороны мира. Первое и основное правило: никогда не показывать страх. Кстати, знаю, как получить доступ к общественной информации и как разговаривать с официальными правозащитниками. Скромная улыбка и правильно выбранный наряд всегда срабатывают безотказно. Вскрыть базу данных с журналистскими файлами и полицейскими отчетами — не вопрос. Здесь действует первое правило хакера: не пойман — не вор.