Лилит Сэйнткроу - Грешники Святого города

— Привет.

«О боги, я ухмыляюсь, как идиотка. Джафримель интересуется моим мнением, просит меня, обращается со мной как с равной. Хвала богам».

Лукас глянул на меня и тут же снова уставился в меню.

— Валентайн. — От его хриплого шепота у меня самой запершило в горле. — Где твой ручной демон?

Видимо, он считал, что с такой любезности следует начинать разговор.

— Выслушивает новости от своего осведомителя.

«И хочет показать, какой он хороший малый».

Окон в кафе не было, но, к счастью, одна стена почти сплошь состояла из разделенных колоннами изящных арок, сквозь которые был виден дворовый сад — сочная зелень, подернутая мерцанием воздуха от установки климатического контроля. Льняные салфетки, тяжелое столовое серебро, настоящее силикатное стекло вместо пласгласса, выложенный плиткой пол и гладкие саманные стены — снаружи это заведение выглядело непритязательно, но изнутри оно было очень красивым. Дуновение теплого ветерка из сада несло легкий аромат жасмина, усиливавшийся к закату.

— Ну и чем тут угощают?

— Без понятия. Некроманты рекомендуют «нуэвас Бенедиктос».

Лукаса — вот неожиданная реакция! — передернуло.

— Такое дерьмо лопать не стану, сколько бы мне еще ни пришлось скрипеть на этом свете.

Меня это развеселило; а ведь оставайся я человеком, любая из шуточек Лукаса способна была бы только напугать.

— Дело твое, не обижусь. Как ты себя чувствуешь?

Дурацкий вопрос. Лукас лишь зыркнул своими желтоватыми глазами и опять уставился в меню. Не скажу, чтобы это испортило мне настроение. Лукас не из тех, кто любит пустую болтовню.

Появилась официантка — египтянка с раскосыми темными глазами, в джинсах и блузке, с традиционными кружевными татуировками на смуглых руках. Блузку из тонкого хлопка по вороту и манжетам украшала красная вышивка, волосы, длинные и черные, были зачесаны назад и собраны в хвост. Золотое кольцо в ноздре, такие же кольца на каждом пальце и тонкие сверкающие браслеты на темной коже запястий придавали ей экзотический вид.

— Что будете заказывать? — спокойно осведомилась она по-мерикански, не обращая внимания на мои татуировки, на шрамы Лукаса и на то, что мы оба вооружены.

Большинство нормалов при виде моей щеки бледнеют или вздрагивают. Им кажется, будто псионам делать больше нечего, кроме как копаться в мешанине их грязных мыслишек. Им и в голову не приходит, что для псиона заглянуть в сознание нормала — это как окунуться в полную дерьма выгребную яму. Даже профессиональные телепаты, состоящие на службе у корпораций или органов правопорядка, не любят иметь дело с нормалами, а если приходится, то используют фильтры, чтобы отделить свое чувствительное, упорядоченное сознание от хлама и грязи в головах большинства людей.

К тому же я некромантка, а не телепат на полицейской службе. Изумруд в моей щеке ясно говорил о том, кто я такая, и у большинства нормалов не было никаких причин бояться меня — если они, конечно, не скрывались от закона или не нападали первыми. Тем не менее они всегда меня боялись, и это ничуть не облегчало моей жизни. Ни раньше, ни теперь, когда я стала почти демоном.

Я взяла закатанное в пластик меню, написанное на трех языках — ерабском, мериканском и франже, — и изучила его, пока Лукас заказывал карри, маленькую горку риса и кофе.

Официантка смотрела на меня с улыбкой, открывавшей зубы исключительной белизны. Я заказала то же, что и Лукас, — мне показалось, он знал, что тут к чему, хотя и прикидывался несведущим. Правда, голод побудил меня попросить дополнительно коктейль из синтетических протеинов.

Официантка приняла заказ с той же улыбкой. Приятно было отдохнуть в кафе, хотя Лукас сидел спиной к безопасному месту, а мне пришлось занять позицию у арки, выходившей в коридор. Это немного нервировало.

Но опять же, Лукас защитил меня от самого дьявола. Как и Джафримель.

Кроме того, репутация Лукаса пострадает, если его клиентку покрошат в капусту во время завтрака рядом с ним. Своей профессиональной репутацией Лукас дорожил, сомневаться не приходилось. Рассказывали, что однажды он расправился со всей службой безопасности одной корпорации, когда случайный выстрел поразил цель, предназначавшуюся ему.

Более того: ходили слухи, что в том сражении он был зарезан, застрелен, взорван, снова зарезан, еще пять раз застрелен и снова взорван, на сей раз с помощью полновесной унции С-19, — но победил. Нет, посягать на репутацию Лукаса Виллалобоса не стоит.

Я проводила взглядом официантку. Кроме нашего в кафе был занят только один столик: за ним сидел мужчина-нормал в униформе летчика, уткнувшись в развернутую газету, покрытую ерабской вязью. Письмена на развороте походили на шифр маги, и я непроизвольно напрягла зрение, всматриваясь в текст. Левой рукой я крепко сжимала ножны катаны.

Кажется, я наконец свыклась с тем, что осталась в живых после визита в Сараево. И после встречи с Князем тьмы. Эта история почти казалась мне рутиной… Нет, неправда. Такое никогда не становится рутиной.

Я вздохнула и опустила плечи. Аромат свежеиспеченного хлеба неизменно будет напоминать мне Ангеликоса, мантию его крыльев, насыщенный благоуханием пустой храм и мои подгибающиеся колени. Похоже, я долго не забуду об этом.

Еще больше времени понадобится, чтобы позабыть о руке Люцифера, сжимавшей мое горло. Об удушье и о хриплом звучании моего голоса, мало похожего на человеческий.

— Что ты собираешься предпринять? — спросил наконец Лукас.

Он рассматривал меня. Его темные брови были сдвинуты, уголки рта опущены.

— О чем ты?

«Проклятье, я не привыкла, чтобы меня сбивали с толку посреди разговора! Надо сосредоточиться».

Он одарил меня таким взглядом, что им можно было резать пластил.

— О дьяволе и Голубых Глазках.

Ева. Люцифер нанял меня, чтобы убить или пленить четырех демонов, не уточнив при этом, что четвертый демон — генетически измененная дочь Дорин. Чем больше я об этом думала, тем меньше у меня оставалось сомнений: он использовал меня, чтобы выманить Еву.

Но если он желал ее смерти или пленения, он вполне мог нанять других охотников, выслеживавших Еву и ее соратников. Он назначил меня своей Правой Рукой, воодушевил и отправил на поиски бунтарей, одновременно воздвигнув серьезные преграды на моем пути. Потом вдруг объявился сам с намерением убить Еву или самолично захватить в плен… В чем дело? Не похоже на дьявола. Прежде он вылезал из своей норы, только когда все было на мази.

«Наживка. Тут идет какая-то сложная игра. Везет же мне».

Джафримель знает, что я не убью Еву и не соглашусь вернуть ее Люциферу. И последнее, не менее важное: какое отношение все это имеет к сокровищу, ключу и ко мне самой?