Леди и Орк - Финли Фенн
— Я вел своих братьев большую часть из моих тридцати лет, — сказал он. — Но звание капитана я ношу уже около двухсот дней.
Джул моргнула, глядя на него, и почувствовала, как ее брови ползут вверх.
— Двухсот? — эхом отозвалась она. — Ты умеешь считать?
Ей не почудилось, как скривились его серые губы и на мгновение мелькнули обнаженные белые зубы.
— Да, — сказал он ровным голосом. — Орки не дураки, женщина.
Джул не смогла сдержать гримасу — откуда, черт возьми, ей было это знать? — и с запозданием выпрямилась, хмуро глядя в эти черные глаза орка.
— Что ж, ты уже сделал себе имя, не так ли, капитан? — сказала она. — Убивая сотни невинных людей, терроризируя округу, устраивая новые набеги каждую вторую ночь.
— Да, — ответил Гримарр без малейшего намека на колебания или раскаяние. — Но во время моих набегов мы берем добычу, а не женщин. И мы не ищем жизней людей, если только они по глупости сами не бросаются на наши мечи.
Скованные мысли Джул на мгновение задумались об этом: а ведь в последние месяцы и вправду было захвачено меньше женщин, потеряно меньше жизней? Но тут ее руки сжались на цепи, всё ещё туго затянутой на талии, в то время как перед глазами пронеслись образы мертвых слуг.
— Чушь собачья, орк, — огрызнулась она. — Сегодня вы убили двоих мужчин. Вы забрали меня.
На этот раз Гримарр ничего не ответил, даже не подав виду, что услышал ее слова. Просто стоял и смотрел на нее; его громоздкое тело казалось темным и угрожающе нависающим в слабом свете свечи, и Джул почувствовала, как ее сердце забилось чаще, колотясь всё быстрее и сильнее.
— И вот теперь, — сказала она сильно дрожащим голосом, — ты здесь. Запер меня одну с собой в этой комнате, чтобы договориться со мной, что бы это, черт возьми, ни значило. Без сомнения, ты планируешь взять меня силой, выпить мою кровь, а потом, — она судорожно глотнула воздуха, — а потом, скорее всего, швырнуть меня своей орде, поджидающей снаружи.
Представить это было внезапно почти невыносимо страшно, и Джул почувствовала, как попятилась назад, крепко скрестив руки на груди. Она была в его власти. Она была в ловушке. Она была обречена.
Но стоящий перед ней Гримарр резко мотнул головой, нахмурив густые брови.
— Ах, нет, женщина, — сказал он. — Я не стану принуждать тебя силой или кусать. И я не позволю своим братьям прикасаться к тебе. Я здесь, чтобы договориться с тобой, — его крупная фигура, казалось, стала еще больше, а глаза пронзили ее взгляд, — о твоей руке и твоей верности. Я хочу попросить тебя стать моей парой.
Его… парой? Джул могла лишь таращиться на него, в то время как ее мысли метались и бурлили где-то глубоко внутри. Да, ходили легенды о том, что орки брали себе этих так называемых пар — женщин, которых они оставляли себе, пряча в тайных логовах и заставляя рожать детей только от этого орка. Словно насмешка над браком, пародия на привязанность, уступка, на которую шли лишь ради сохранения чистоты крови.
Но теперь, глядя на этого Гримарра, она понимала: конечно же, в этом был смысл, именно этого он и хотел. Он был капитаном. Он хотел собственных сыновей. Хотел породить свое собственное потомство, продолжить свой род. Прямо как Астин.
— Значит, тебе нужны сыновья, орк? — сказала Джул, решив, что, возможно, чем дольше она будет говорить, тем дольше сможет предотвратить всё это. — Чтобы помочь себе утвердиться в роли капитана?
— Да, — последовал его незамедлительный ответ. — Капитан должен иметь пару и сыновей. За его спиной должна быть сила.
Точно. Сыновья для орков — вопрос жизни и смерти, часто слышала Джул от людей, и в то время это задевало ее, потому что сыновья были вопросом жизни и смерти и для многих людей тоже. Для Астина.
— Тогда почему ты ждал до сих пор, чтобы найти себе пару? — продолжил дрожащий голос Джул. — Несмотря на твои красивые слова об обратном, мы оба знаем, что вы, орки, годами воровали женщин. Разве тебе не было бы выгоднее заранее подготовиться и обзавестись кучей щенков до того, как ты стал капитаном?
Со стороны громоздкой тени Гримарра повисло молчание, а затем он сделал быстрый, пугающий шаг вперед.
— Я предпринимал попытки, — сказал он наконец. — Это не так-то просто.
Сердце Джул продолжало грохотать, колотясь в груди, и с ее губ сорвался звук, который мог быть как смешком, так и всхлипом.
— Как, во имя богов, это может быть непросто? — возмутилась она. — Ты похищаешь бедную ничего не подозревающую женщину под угрозой ножа, приковываешь ее к себе цепью, тащишь под гору и заставляешь вынашивать твоих детей!
Снова повисло молчание, огромные плечи приподнялись и опустились.
— Я усвоил, — произнес его голос, — что это неправильный путь. Когда женщину забирают таким образом, она сбегает обратно к людям, и ее младенцы принимают смерть. В этом нет радости.
В его голосе прозвучало нечто, почти похожее на скорбь, но у Джул не было ни сочувствия, ни терпения к этой кровожадной свинье, похищающей людей.
— И что случилось с твоими предыдущими попытками? — огрызнулась она. — Они сбежали?
— Да, — раздался низкий, полный сожаления голос. — Одна с моим сыном, всё еще крохотным в ее чреве.
Тело Джул сделало еще один резкий шаг назад, и она снова задрожала, потому что да, именно этого он здесь и хотел. Именно это он здесь и делал.
— И что с ней стало, — выдавила она. — Ты убил ее.
Лохматая голова Гримарра дернулась в резком, похожем на судорогу движении.
— Нет. Я не убивал. Теперь она живет с новым мужем, и я оставил ее в покое. Я бы не причинил вреда женщине. Я не желаю причинять вред тебе. Я поклялся беречь тебя.
Если это должно было успокоить, то с треском провалилось; Джул вскинула подбородок и свирепо посмотрела в его уродливое, скрытое тенями лицо.
— Ты причинишь мне вред, — сказала она. — Ты просишь меня стать твоей парой. Рожать тебе сыновей. Сыновья-орки убивают своих матерей.
С его стороны снова повисло молчание, его громоздкое тело неподвижно застыло в тенях.
— Не все сыновья, — произнес его глубокий голос. — Не тогда, когда о женщине хорошо заботятся, и не тогда, когда она крупная, полная сил и пышет здоровьем. А ты именно такая, женщина. Ты сильная. Ты смелая.
Щеки Джул странно загорелись, в глазах внезапно защипало от слез, и она сделала еще один неуверенный шаг назад.
— Это не
