Семенной - Кейтлин Морган Стунич
Аврил протягивает мне свой планшет, хотя я и не просила.
— Иди прими ванну. Посмотри инопланетную порнушку. — Она ухмыляется, дерзко подмигивая мне, и я чувствую, что она частенько пускала этот трюк в ход на многих ничего не подозревающих жертвах. — Тебе станет лучше. Ты это заслужила.
Я прищуриваюсь, глядя на нее, но делаю, как она предложила. Включаю воду в ванне и смотрю, как она переливается через край чаши и стекает по стеклянной стене. Снаружи видно скопление сине-зеленых планет с десятками серебряных лун на орбитах. Это до одури красиво, как бы мне ни было неприятно это признавать.
Со вздохом я бросаю в воду мерцающую красную бомбочку для ванны, а затем мысленно матерю себя за выбор этого цвета.
— Я выбрала это не для тебя, — говорю я кровавому кружеву, и оно пульсирует — то ли смеясь, то ли соглашаясь, я не уверена. А может, знаете что, может, я слишком много об этом думаю, и Рюрик вовсе не смотрит, как я раздеваюсь и залезаю в горячую, дымящуюся ванну?
О, вау, как эргономично. Я стону и решаю, что не так уж сильно виню Аврил за то, что она утаила информацию о королеве-многоножке. Честно говоря, ничто из того, что она могла бы сказать или показать, не подготовило бы меня к такому. Дело было не только в омерзительном факте, что королева — гигантская многоножка, дело было в намерении в ее глазах. Я ей не нравлюсь. Я слышала, что у большинства людей проблемы со свекровями, но тут вообще другой уровень. У большинства людей свекрови не могут проглотить их целиком.
Мои мысли возвращаются к тому моменту, когда меня в буквальном смысле проглотили. К тем цепям и виду скопления склизких червеобразных членов с зубами у Клыкастого. К тому, как меня против воли затащили на космический корабль, и я потеряла самца, который, я уверена, является моим соулмейтом.
Раньше я не верила во всю эту чушь — меня саму передергивает от того, что я об этом заговорила, — но теперь я это чувствую.
Я хватаю планшет с пола рядом с ванной и стучу пальцем по экрану. Там происходит оргия. В смысле, я думаю, что это оргия. Я кручу устройство и так и эдак, но как бы ни извращались пришельцы, я не врубаюсь. Типа, нет никаких шансов, что я смогу от этого возбудиться; я даже не понимаю, что тут происходит с точки зрения физики.
— Хм. — Я нажимаю на то, что кажется кнопкой «назад», и оказываюсь на странице со списком слов. Если бы мне пришлось сравнивать, я бы сказала, что письменная версия этого языка больше всего напоминает древневенгерские руны. Блядь, шучу конечно. Откуда мне, черт возьми, знать такие вещи? Несмотря на то, что я понимаю, что Рюрик может наблюдать за мной, я выбираю одно из слов до того, как мои линзы успевают его перевести, и кликаю по нему.
Экран заполняется голым Фалопексом.
О. Вау.
Вид Офицера Хита вживую не подготовил меня к тому, что скрывалось под этим клочком набедренной повязки. Я имею в виду, самец на экране, безусловно, не Офицер Хит, но… он Фалопекс похожего роста и телосложения, только зеленый, а не синий или розовый.
Его член — более бледная версия кожи верхней части его тела, головка круглая и со слегка вдавленным центром. Он короткий, но невероятно толстый. Когда он тянется вниз, чтобы погладить себя, из зеленого основания выдвигается узкий белый стержень. И когда я говорю «узкий», я имею в виду, что он едва ли уже окружности банки из-под газировки у основания. Самец на видео проводит большим пальцем по его расширяющейся головке, по форме напоминающей ската. Пока он это делает, от основания разворачиваются зеленые лепестки — девять маленьких щупалец под стать его хвостам. Он продолжает дрочить, и на самом кончике появляется одна-единственная присоска. Только одна, как на кончиках его хвостов.
О. Черт.
Я чувствую, как все мое тело вспыхивает от желания. Это непроизвольная реакция, как дыхание или еда, и от этого мне становится невообразимо грустно. Единственный мужчина, которого я хочу, сейчас не здесь. И если я не трахнусь с кем-то другим, я больше никогда его не увижу. Это так несправедливо, а тот факт, что Рюрик не вызывает у меня полного отвращения, делает всё это вообще какой-то херней. Мне бы, наверное, понравилось трахаться с ним. И это ненормально. Если меня заставляют делать это под дулом пистолета, я хочу ненавидеть это.
А что, если бы вы поменялись местами, Ив? Что, если бы ему пришлось трахнуть самку Асписа, человека или Фалопекса, чтобы снова увидеть тебя? Я бы хотела, чтобы он это сделал, если бы это был буквально единственный выход. Но мне было бы больно. Я бы ревновала. Я бы злилась.
Я не могу сейчас думать об Абраксасе и удовлетворять эту потребность. И я уж точно не буду думать о Рюрике. Так как насчет того, чтобы просто кончить от этого?
Я опускаю руку под воду, закрываю глаза и говорю себе, что мне плевать, что принц смотрит. Что это ничего не значит. Что ему просто придется смириться с тем, что он видит, потому что это моя жизнь, и я буду делать то, что хочу, и… Я снова открываю глаза, чтобы посмотреть на Фалопекса в планшете, и, поглаживая и лаская свой клитор под водой, я думаю об Офицере Хите.
Его палец, скользящий по краю шляпы. Его кривая, зубастая улыбка. Эти тройные радужки. Тот факт, что он явно как-то ебал мне мозги. Он либо искусный мастер слова, либо лжец. Но разве его синий цвет не должен означать правду? Мне кажется, что это тоже ложь. Я представляю, как он становился розовым, когда говорил вещи вроде «ты не моя проблема», а имел в виду прямо противоположное.
Прикусив губу, я погружаю один палец в свою киску, желая, чтобы Офицер Хит был здесь. Я бы позволила ему взять эту присоску на кончике его члена, припечатать ее горячей, скользкой поверхностью к моему клитору и с чмоканьем оторвать. Еще один стон срывается с моих лживых губ, когда я говорю себе, что не слышу шагов, что добавление второго пальца — это исключительно результат моей фантазии, а не феромонов принца.
Рюрик тяжело опускается на одно колено рядом с ванной и выхватывает у
