Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
В каком-то смысле она её даже понимала. Был ведь тот случай, когда она убрала лестницу из бассейна в The Sims и позволила человечкам утонуть просто чисто по приколу. Возможно, у них с богиней было больше общего, чем казалось.
Сова ухнула прямо над её ухом, впившись когтями в ключицу и выбрав для насеста самое болезненное место.
— Кыш! — Эйвери замахала на неё рукой. Птица в ответ лишь бесцеремонно захлопала крыльями. — Тебе что, заняться больше нечем? — спросила она её, словно действительно ожидая ответа.
Интересно, если бы фамильяры умели говорить, что бы они сказали? В её воображении разыгралась целая сценка с совой. В первом варианте это была высокоинтеллектуальная птица, истинный знаток литературы, которая изрекала что-то вроде: «Ваше скудоумие меня удручает». В другом варианте сова просто безумно дергала головой вверх-вниз и истошно орала. Сова библиотекаря в любом случае была жутко любопытной — в самом прямом смысле совала свой клюв в чужие дела и постоянно её отвлекала. Будто это было её основной работой.
Использовав её ключицу в качестве стартовой площадки, птица оттолкнулась от плеча и взмыла на вершину возвышающегося книжного стеллажа. Оттуда она громко ухнула, словно зазывая Эйвери следовать за ней. Или же всё это было тщательно продуманным планом по выкалыванию её глазных яблок, едва она доберется до верха?
Она вздохнула и полезла по приставной лестнице, хлипкое дерево которой жалобно затрещало под её весом. Только не ломайся, пожалуйста. Только не ломайся.
Когда она добралась до самого верха, вокруг запрыгали пылевые зайчики, собиравшие пыль для своих гнезд. Это были странные маленькие создания, до безумия милые. Старая книга лежала на боку, и несколько зайчиков паслись на ней, словно на бескрайнем лугу. Эйвери подумала: а вдруг у них есть крошечные пылевые ранчо? Где один из них носит ковбойскую шляпу, садится в конце дня со своей женой на пыльные качели на крыльце и говорит: «Работа непыльная, зато честная». Эта мысль заставила её улыбнуться, и она протянула руку, чтобы рассмотреть книгу.
Один из зайчиков зашипел на неё. Вот же сука. Она взяла все свои слова обратно, причем сделала это с гордостью. Пусть их гнезда никогда больше не наполняются пылью. Пусть их дети никогда не увидят богатого пылевого урожая.
Прижав книгу к руке, она спустилась по лестнице. Едва она опустила её на стол, сова снова прилетела к ней и принялась тыкаться своим маленьким черным клювом между страниц, пытаясь использовать фолиант в качестве какой-то жевательной игрушки.
Книга была старой: края желтые, а корешок потрескался от многолетнего использования. Переплет явно был ручным — редкость для книг в наши дни. Раньше она не видела её в библиотеке, что казалось невозможным, учитывая, что она перечитала в этой секции практически всё. Конечно, всегда существовала вероятность, что кто-то неправильно наклеил ярлык или засунул её не туда. Может быть, если бы сова не тратила столько времени на издевательства над студентами, она бы занималась своей непосредственной работой — то есть расстановкой чертовых книг. Ну, или, технически, дарованием библиотекарю сил для расстановки книг, чем та тоже особо не занималась.
Клювом она пыталась перевернуть страницы, скребя своими маленькими когтями, как будто это могло хоть что-то изменить. Сова была куда более оживленной, чем обычно, и теперь, когда Эйвери присмотрелась к ней, перья птицы казались темнее, а глаза — другого оттенка. Хотя, скорее всего, она просто была пьяна — вообще-то, она всё еще была очень сильно пьяна. Пожалев сову, она открыла страницу, к которой та так отчаянно пыталась прорваться.
Её сердце пропустило удар, едва она расшифровала заголовок, написанный на древнем языке: «Ритуал призыва фамильяра». Ей потребовалось около десяти минут, чтобы перевести текст, потому что лингвистические классы никогда не были её сильной стороной. К несчастью для неё, ведьмы ни за что на свете не позволили бы загрузить священный древний язык в Гугл, так что в попытках разобрать, о чем вообще идет речь, ей приходилось полагаться исключительно на свою старую добрую котелку. А эта самая котелка сейчас отчаянно боролась за жизнь, учитывая, что всего несколько часов назад Эйвери щедро залила её алкоголем.
Лунный свет просачивался сквозь витражные окна, отбрасывая пятна багровых огней на стол перед ней, пока она разбиралась в ритуале. На мгновение она подумала, что это просто она тупит, но оказалось, что слова на самом деле складывались в загадку.
На её губах заиграла улыбка. Она, черт возьми, обожала загадки. Наркотиков она не употребляла, но если бы и употребляла, то загадки стали бы для неё тем самым крэком, ради которого она пошла бы на панель.
Её пальцы скользили по желтеющим страницам; текст вжимался в бумагу так, словно его выводили чернилами и гусиным пером. Учитывая, насколько старой выглядела книга, скорее всего, так оно и было. Она сильно сомневалась, что у какой-нибудь ведьмы-крестьянки из двенадцатого века был доступ к принтеру HP OfficeJet Pro.
Древний язык был коварным, а орфография — архаичной.
Большую часть слов она узнала. Seith — семь. Семь фитилей пламени — свечи, тут всё очевидно. Семь слоновых тюрем для слуг — кости, вероятнее всего, животных. Она как раз держала у себя в комнате птичьи черепа для поделок на случай, если на неё накатит мрачное вдохновение. Её последним «шедевром» был череп цапли, подвешенный среди сушеных маргариток, с подписью: «Я цаплю-ю-ю у своих ошибок» 1. Ведьминское искусство в Керуине обычно было восхитительно депрессивным. Работы казались красивыми, да, но беспросветно мрачными. Поэтому она взяла на себя смелость создавать собственное депрессивное искусство, ведь её творения были хотя бы чуточку забавными.
Палец двинулся по следующей строке. Семь зеленых языков. Это на мгновение поставило её в тупик. Змеи? Буквально чьи-то языки? Она потерла виски — привычка, которая всегда проявлялась, когда она пыталась что-то разгадать.
— Шалфей? — спросила
