Любимая жена-попаданка для герцога - Ульяна Соболева

твоя, значит сухая? — я подняла бровь, глядя на его рубашку, прилипшую к торсу как вторая кожа.

— Я привык к походным условиям, — он пожал плечами с той небрежной грацией, которая всегда заставляла меня на мгновение забыть, как дышать. — Ты — нет.

— Не забывай, что ты разговариваешь с женщиной, которая провела множество бессонных ночей, ухаживая за больными, — я скрестила руки на груди. — Поверь, я видела условия похуже, чем мокрая одежда.

Его глаза смягчились, в них появилось то выражение, которое предназначалось только для меня — смесь восхищения, нежности и ещё чего-то, что я не всегда могла распознать, но что заставляло моё сердце биться чаще.

— Ты самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал, — тихо сказал он. — Ты изменила меня, Вайнерис. Ты заставила меня увидеть мир иначе.

Что-то в его тоне заставило меня замереть. Это не были пустые слова или обычная романтическая болтовня. Это было признание, идущее из самой глубины его существа.

— Райнар, — я не знала, что сказать. Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не могла представить, что буду так важна для кого-то, особенно для человека такой силы и благородства.

Он опустился на колени перед очагом и жестом пригласил меня сесть рядом. Я подчинилась, чувствуя, как тепло огня начинает проникать сквозь мокрую одежду, согревая замёрзшую кожу.

— Я расскажу тебе историю, — сказал он, глядя на пламя. — Историю из моего детства.

Я молча кивнула, завороженная его профилем в танцующих отсветах огня.

— когда мне было семь лет, — начал он, — мой отец взял меня и брата на охоту.

Это была традиция, своего рода обряд для детей знати. Мой брат, которому тогда было десять, был в восторге. Он мечтал убить своего первого оленя, заслужить похвалу отца. А я.. — он сделал паузу, и я увидела, как что-то мелькнуло в его глазах, — я боялся. Не охоты, не оружия. Я боялся разочаровать отца.

Он подбросил ещё одно полено в огонь, и искры взметнулись вверх, как крошечные светлячки.

— В тот день пошёл дождь, точно как сегодня. Внезапный ливень, превративший лесные тропы в потоки грязи. Мы укрылись под огромным дубом, но вода всё равно добиралась до нас сквозь ветви. Я промок до нитки и дрожал, не столько от холода, сколько от страха. И тогда отец... — его голос стал мягче, — отец снял свой плащ, единственную сухую вещь, которая у него была, и укутал меня. "Защищай тех, кто слабее." — сказал он. Это был единственный раз, когда я видел в нём не сурового правителя, а просто отца.

Я молча слушала, понимая, что он делится чем-то глубоко личным, чем-то, что сформировало его как человека.

— На следующий день мой брат убил своего первого оленя, — продолжил Райнар.

— Отец был горд. А я… я спас раненого волчонка, которого нашёл в кустах. Спрятал его в своей куртке и тайком принёс в замок. Конечно, меня поймали, и отец был в ярости. "Герцоги не проявляют слабость," — кричал он. "Герцоги не спасают волков! Оставь эту мягкость лекарям и женщинам!"

Райнар повернулся ко мне, и в его глазах я увидела отражение давней боли.

— В ту ночь я поклялся себе, что никогда не стану таким, как мой отец или брат. Что всегда буду защищать слабых, даже если это сделает меня "недостойным" моего титула. Но потом... — он взял мою руку, его пальцы были тёплыми и сильными, —потом появилась ты. Женщина, которая исцеляет, а не разрушает. Которая спасает, а не убивает. И я понял, что сострадание — это не слабость. Это сила.

Я сжала его руку, чувствуя, как внутри разливается тепло, не имеющее ничего общего с огнём в очаге.

— Ты будешь великим человеком, Райнар, — тихо сказала я. — Не потому, что ты умеешь сражаться или командовать воинами. А потому, что ты умеешь сострадать.

И это редкий дар.

Он поднёс мою руку к губам и нежно поцеловал.

— Только рядом с тобой я могу быть таким, — прошептал он. — Только ты видишь во мне не просто герцога.

В этот момент, сидя в примитивной хижине посреди леса, промокшая до нитки, с дикой шевелюрой и в одежде, которая видала лучшие дни, я чувствовала себя настоящей королевой. Не из-за титула или власти, а из-за любви этого человека, который видел во мне нечто большее, чем я сама когда-либо видела.

Дождь усилился, его капли барабанили по крыше нашего убежища, создавая странную, но уютную мелодию. Я придвинулась ближе к Райнару, опустив голову на его плечо, и позволила себе на мгновение забыть о всех опасностях, о королевских солдатах, о растущем лагере со всеми его проблемами.

— Кстати, о новых людях, — я вспомнила кое-что важное, — как ты думаешь, мы сможем разместить всех? Лагерь растёт каждый день.

Райнар кивнул, его подбородок слегка задел мою макушку.

— я уже поручил нескольким людям построить новые укрытия. Это одновременно проблема и возможность.

— Более заметная цель, — сказала я.

— Больше людей, которых мы можем защитить, — ответил он.

— Больше ртов, которые нужно кормить.

— Больше рук, которые могут работать.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— Что ты на самом деле планируешь, Райнар?

Он не отвёл глаз, и я увидела в них ту спокойную решимость, которая всегда была его сутью.

— я планирую выжить, — просто ответил он. — Я планирую защитить тебя и всех этих людей, которые доверились нам. Создать место, где ты сможешь лечить без страха, где знания будут ценить, а не бояться.

— А если для этого придётся противостоять твоему брату? — тихо спросила я.

Он помолчал, глядя на огонь.

— Тогда я сделаю то, что должен. Не ради власти или трона, а ради людей.

Я хотела возразить, сказать, что мы не можем рисковать жизнями этих людей, которые доверились нам. Но слова застряли в горле, потому что в глубине души я знала: он прав. Мир, в котором невежество правит с помощью страха, нуждается в изменениях. И, возможно, мы были именно теми, кто мог эти изменения принести.

— Тогда нам нужен план, — наконец сказала я. — Настоящий план, а не просто обучение фермеров размахивать мечами.

Его глаза вспыхнули, и на губах появилась та самая улыбка, которая всегда предвещала что-то одновременно