Святилище - Илона Эндрюс

— Железные когти.

Мальчик широко раскрыл глаза.

— Серьёзно?

— Нет. Но с таким же успехом это могут быть они. Они магические. Их нельзя обрезать. Тебе понадобится копытный триммер. Поверь, когда он кого-то царапает, они это чувствуют.

Кор замурлыкал громче, его глаза превратились в маленькие светящиеся щёлочки.

— Ты собираешься его покормить?

— Он сам о себе позаботится, но я собираюсь его угостить.

Роман достал из холодильника бутылку молока, налил немного в миску и поставил перед коргорушей.

— Покорми собак, Финн. Сначала мы кормим животных, а потом себя.

Мальчик отнёс две миски в гостиную.

Кор лакал молоко.

Роман вынес мешок с куриным кормом, высыпал его в длинную кормушку для коловерши, добавил немного риса и мяса, перемешал, поставил на пол и постучал по столу. Коловерши вылетели из гостиной, спрыгнув со своих тайных насестов, пролетели мимо Финна, возвращавшегося на кухню, и на мгновение окружили его. Финн замер. Коловерши приземлились на кухне и поспешили к своему ужину.

— Что они такое?

— Коловерши или коловертиши. Помощники ведьм. Когда ведьма или колдун, чародей, начинают творить магию, они привлекают этих ребят. Они же просто появляются из ниоткуда. Они питаются магией и сами становятся тем, что едят, поэтому каждая стая немного отличается от другой. Некоторые похожи на кроликов, некоторые — на сов. Эти чудаки — мои.

Мелало вперевалку подошёл к кормушке.

— А что это за птаха? — спросил Финн.

— Это он. — Роман поморщился. — Он мелало, цыганский демон, вызывающий болезни. У нечистых созданий не самые лучшие истории происхождения. Некоторые рождаются из грязи, некоторые — из испорченной ведьмовской слюны, но он — нечто особенное. Он — порождение самого мерзкого, тошнотворного дерьма, от которого тебя вывернет наизнанку.

— Настолько плохо?

— Угу. Поверь мне, мальчик. Тебе не нужна эта история в твоей жизни. Сейчас считается, что он гораздо могущественнее, чем есть на самом деле.

Мелало проглотил корм, подавился и продолжил есть.

— Я не знаю, почему он такой, чёрт возьми. Может, потому что одна из его голов умерла, а может, потому что в него больше не верит достаточное количество людей.

— Он тебе не нравится. — Финн склонил голову набок.

— Нет.

— Зачем он тебе, если он такой плохой?

— Он появился на моём пороге полумёртвый, подполз к моему ботинку и вцепился в него. Что я должен был сделать, выбросить его в мусорное ведро?

Роман налил ещё немного молока в другую миску и поставил её на пол. Дверца шкафчика под раковиной открылась, и из него выползла анчутка, направляясь к миске.

— А это кто такой?

— Анчутка. У нее дурная слава, но на самом деле это просто маленькие магические существа. Похожи на низших фейри. Не любят соль и железо. В основном держатся особняком. Они начинают волноваться, только когда люди вторгаются на их территорию, но даже в этом случае они лишь пытаются напугать жуткими звуками и смотрят на вас из темноты. Они трусливы. После того как она поест, она заползёт обратно в свой шкаф, и мы не увидим её, пока всё не закончится.

По дому прокатился тихий вой.

— А это?

— Это Роро. Роро выйдет после того, как все поедят. Если я выпущу её сейчас, она ворвется сюда, как ураган, а у меня нет времени убираться за ней.

Роман снял с плиты ещё одну кастрюлю и разложил тушёное мясо по двум тарелкам. Вчера он приготовил большую порцию. Его настроение становилось всё хуже и хуже, и он понимал, что ему не захочется готовить. Разогреть остатки еды на следующие три дня — это всё, на что он был способен. Но теперь всё изменилось.

— Это для нас. Оленина и лесные грибы. Не давай их собаке. Грибы ей вредны.

Они отнесли еду в гостиную. Финн сел на диван, поднёс первую ложку ко рту, попробовал и начал жадно есть. Должно быть, он не ел пару дней, но сначала покормил нечисть, не пожаловавшись. Может, в этом мальчишке что-то и есть.

Роман подошёл к окну. Наступила ночь, и снег лежал на земле призрачным голубым покрывалом. Он сосредоточился. Тьма расступилась перед его глазами. Мерзкие наёмники залегли прямо за границей участка. Они проверяли свои арбалеты.

— Наши друзья подумывают о вторжении. — Он попробовал рагу. Ммм, вкусно. К нему вернулся аппетит. Да неужели?

Финн оторвал взгляд от своей тарелки.

— Посмотрим, сможем ли мы их немного обескуражить.

Роман взмахнул левой рукой, изменяя форму магии, и толкнул её вперёд. Из его груди через окно вылетел шар синего огня и развернулся примерно в трёх метрах над снегом, превратившись в шестиметровый череп, светящийся магией. Нижняя челюсть черепа повернулась, словно смеясь. Четыре саблевидных клыка в верхнем и нижнем рядах громко заскрежетали друг о друга.

Наёмники одновременно упали на снег.

Череп разлетелся на дюжину шаровых молний. Сияющие сгустки пролетели полукругом и разбились о черепа-факелы, которые выскользнули из-под земли. Резные черепа на восьмифутовых столбах загорелись, озарив передний двор жутким неоновым светом. Один из шаров приземлился на верхушку рождественской ёлки. Роман вложил в него ещё немного магии и разбросал маленькие светящиеся частицы по веткам.

Неплохо.

У Финна отвисла челюсть.

— Необычно, не так ли? — усмехнулся Роман.

Финн вовремя вспомнил, что нужно закрыть рот.

Наёмники не поднимались. Хех. Верно, наслаждайтесь снегом.

— Это чтобы ты мог их видеть? — спросил Финн.

— Это чтобы они могли видеть друг друга. Мне не нужен свет. Я точно знаю, где они.

— Я не улавливаю, — сказал Финн.

— Они думали, что смогут незаметно подкрасться ко мне в темноте. Теперь двор освещён, так что им негде спрятаться.

Роман опустился на стул и принялся за рагу.

— Но разве ты не мог просто снять их в темноте?

— Я мог бы, — согласился Роман. — Но я же говорил тебе, что за человеческую жизнь приходится платить. Убивать нужно только в том случае, если нет другого выхода.

Финн перестал есть. Он смотрел на огонь, погрузившись в свои мысли.

— Что? — спросил Роман.

— Твой бог — злой бог.

— Чернобог, технически, тёмный бог.

— Когда ты исцелил собаку, ты сказал ей, что она достаточно злая. Ты не исцелил меня с помощью этой магии, потому что я недостаточно злой.

— Всё гораздо сложнее, но продолжай, излагай свою точку зрения.

— Зачем заботиться обо всех этих существах? Почему бы не принести их в жертву? Почему бы тебе не убить тех людей? Разве твой бог не хотел бы этого?

Роман вздохнул.

— Ты путаешь тьму и смерть с глубокой аморальностью. В славянском языческом мире есть три части, три мира: Yav, Nav и Prav. Явь