Тайна опозоренной жены - Кария Гросс

была права. Вряд ли крестьяне будут покупать шали за такие деньги…

— Ммм, — простонала я, не зная откуда взять деньги на нитки, крючки и краску. Я обхватила голову руками, чувствуя, как мир вокруг меня гудит.

Кормилица встала и направилась к хнычущему Кристиану. А я все думала, как бы это провернуть? И каждый вариант начинал казаться архисложным!

— Ой, что это⁈ — громко воскликнула Милдред. — Мадам! Иди сюда!

Глава 12

Я бросилась к колыбельке, в два прыжка оказавшись рядом. Только через пару секунд я осознала, что с ребенком все в порядке. Пока сердце обещало мне, что еще раз и обширный инфаркт, я поняла, что вот они, радости материнства.

— Вот… — прошептала Милдред растерянным голосом.

В ее руках был позвякивающий мешочек.

Я открыла его, видя блестящие золотые монеты с драконом и короной.

— А это много? — шепотом спросила я, глядя, как монеты высыпаются в руку.

— Для вас или для меня? — спросила Милдред.

Мне стало понятно, что сумма, хоть и небольшая по меркам герцогини, но все равно приличная по меркам простых людей.

Сердце гулко забилось от счастья, когда я понимала, что сама судьба послала мне знак, о том, что я все делаю правильно.

— Так, где продаются нитки? — спросила я, глядя на шаль.

Они распустили два ряда, бережно смотав крошечный клубочек.

— Только в столице! — произнесла тетушка Мэйбл. — Но вы туда не поедете! Вам не на чем! И вообще! Бросьте эту затею! Приличные леди после скандала появляются в людных местах только спустя три месяца!

Не на чем? А что если сходить в деревню и купить телегу и лошадь? Я же могу переодеться в крестьянское платье и доехать до столицы под видом крестьянки?

— К тому же, дороги опасные! Знаете, сколько разбойников и грабителей поджидают вас! — заметила тетушка Мэйбл со знанием дела.

«Едет Эля? Нет, не едет! А это че за карета, украшенная золотом? Ну, это же не Эля! Пропускаем!», — пронеслось в голове, когда я представила разбойников.

Я готова была сорваться и поехать сейчас же, чтобы не тянуть себя за нервы, кота за яйца, а жизнь за лямку. Но чувствовала невероятную усталость.

Пока служанки возились с поздним ужином, я дошла до кровати и упала в нее. Деньги я спрятала под подушку.

— Я вас еще не отчитала за прием гостя! — строго заметила тетушка Мэйбл. — Надо было мне его встретить! Я бы его тут же развернула! В отсутствие мужа вы вообще не имеете права принимать гостей! Это раз! Второе! Что теперь о вас подумал герцог Адриан Леннарт, увидев на пороге в одной ночной сорочке! Это очень могущественный и влиятельный человек при дворе. К тому же — недруг вашего супруга! Он не упустит шанса нанести сокрушительный удар вашей семье!

Значит, его зовут Адриан… А мне так нравилось это имя, что я чуть не назвала ребенка Адрианом! А что было бы, если бы назвала? Видимо, сама судьба меня склонила в пользу Кристиана.

— А мой супруг что? Упустит? — спросила я.

— Тоже не упустит! Но это же ваш супруг! — заметила тетушка Мэйбл таким голосом, словно это — совсем другое.

— Я уже поняла, — устало зевнула я. — Когда женщину видят в неподобающем виде у мужчин распускаются руки, а у женщин сплетни!

— Наоборот! — заметила тетушка Мэйбл. — Он теперь всем расскажет, о том, как видел вас в ночной сорочке!

Я представила, как это красавец, чей запах духов до сих пор едва заметно витает в комнате, бегает на балу от одной пары к другой, и захлебываясь от восторга рассказывает про мою ночную рубашку. «О, простите! Я забыл, что рассказывал вам! Простите, извините, я побежал дальше!», — пронеслась в голове картинка.

— К тому же вы не предложили гостю чай! — заметила тетушка Мэйбл.

— А у нас есть чай? — спросила я с надеждой. Чай я любила. И сейчас бы не отказалась от кружечки.

— Нет! Но предложить все равно надо было! — посвящала меня в тонкости приема гостей нервная тетушка.

— А если бы он согласился? — спросила я.

— Тогда посылаете служанку, якобы делать чай, а сами тянете время! — возмутилась тетушка так, словно все это Эльвина должна была знать на зубок. — Сначала вы должны были поговорить о погоде!

В голосе тетушки звучали нотки отчаяния.

— Потом о дороге, после обсудить последнее светское мероприятие, — перечисляла тетушка. — Мне что? Снова учить вас вежливости?

Я чувствовала, как засыпаю под ее недовольное сопение. Завтра надо купить телегу и коня. На чем-то же крестьяне ездят в Столицу? Милдред тоже дремала рядом с колыбелькой. Малыш спал, а я радовалась, что у меня есть помощница.

Тетушка резко замолчала.

— Напомните мне, как вести себя… — зевнула я, ляпнув наобум. Мне просто хотелось, чтобы она еще что-нибудь побухтела.

— В вашем официальном статусе и положении «опозоренной жены», — начала тетушка Мэйбл, а я удивилась. Оказывается, есть такой статус! Я думала, что есть невеста, жена, вдова! — Не принято ездить на мероприятия и даже наносить визиты! Только с супругом или братом… Наша драгоценная королева, нынче вдова, является строгим поборником морали! И терпеть не может «опозоренных жен»…

Я не дослушала и уснула, а тетушка Мэйбл поворчала и поправила одеяло. Завтра будет трудный день!

Проснулась я не сразу. Сначала в голове ворочалась сонная мысль: «Сколько сейчас времени?». А потом я с усилием заставила себя разлепить глаза. Разлепить глаза с утра — это не подвиг. Подвиг — это заставить их не слипнуться снова!

— У нас сегодня яблочный пирог! — заметила Милдред. Она уже нянчила кроху, который тянул к ней ручки. Я почувствовала укол ревности. Ко мне он ручки так не тянет!

Поднявшись, я поморщилась от боли и увидела завтрак на столе. Стакан с водой и кусочек пирога.

Тут же проглотив завтрак, я запила его, понимая, что сегодня нужно будет попасть в столицу. Кровь из носу!

Где-то за окном заливисто щебетали птички и шумели деревья. Я взяла на руки Кристиана, мысленно требуя, чтобы он тоже потянул ко мне ручки. Но малыш лежал и смотрел на меня красивыми глазами, так похожими на глаза Адриана.

Одна из служанок помогла мне привести себя в порядок. Я умылась, помыла голову, расчесалась, а она обтерла меня, поскольку доктор запретил мне пока что принимать ванны. Одно из платьев, спасенных от алчных слуг пришлось почистить щеткой от пыли, ведь оно валялось среди пыльных книг. И я в него поместилась.

В платье было не сильно удобно, но пришлось смириться. Мне же сегодня