Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон

слабостей. Вероятно, он лишь время от времени пробовал кровь, в то время как истинная нежить нуждалась в ней для выживания. Что он здесь делает?

— Рад встрече, — добавила она, а он коснулся носа и улыбнулся, явно понимая, что его разоблачили. Она должна была догадаться сразу: нежить воспитывала живых вампиров словно племенных жеребцов — податливых, красивых, обязательно обаятельных. И Рик был ошеломительно красив. В свои тридцать с лишним он уже слишком взрослый, чтобы быть игрушкой. Значит, умный, расчётливый, тонкий. Раз сумел так долго выжить под присмотром хозяина.

Триск редко сталкивалась с нежитью напрямую. Обычно даже старые вампиры, сотрудничавшие с властями, придерживались принципа «живи сам и дай жить другим». Бояться было ошибкой, и она знала, что допустить её нельзя.

— Я… я не знала, что у нас новый начальник, — сказала она, заглянув в зал. — С доктором Хартфорд всё в порядке?

— Да, — его губы разошлись, показав ровные зубы. На слегка удлинённые клыки он надел колпачки, но скрыть настоящие, которые появятся после смерти, было невозможно. — Можно сказать, это вы меня пригласили, — заметил он с лёгкой усмешкой.

— Правда? И каким образом? — её сердце забилось быстрее, и Триск не понравилось, что он, похоже, действительно знает.

Рик наклонился ближе, и она застыла, когда он прошептал:

— Вам стоит держать нос подальше от человеческого прогресса.

Триск отшатнулась, ненавидя, что вспыхнула краской.

— Я вывела сорт томата, устойчивый к засухе.

— Вирус твоего парня? — его густые брови поднялись.

— Он мне не парень, — резко сказала она, готовая уйти, но понимала: повернувшись к нему спиной, она только пригласит следовать за ней.

Рик глубоко вдохнул, и Триск невольно подумала, что он чувствует эхо эмоций тех, кто недавно покинул место.

— Он хочет им быть, — сказал Рик, его голос был мягок, как чёрный шёлк. Триск стало дурно, и она пожалела, что нет справочника по вампирам. — Поиграй с ним. У тебя сотня лет впереди, чтобы рожать эльфов.

Сжав губы, Триск резко отступила на шаг. Никакого уважения к личному пространству. Она знала, кто он такой, и понимала: нужно прекратить его попытки «давать аурой» — вежливое выражение для того, что на самом деле было попыткой превратить её в кровавую рабыню.

— Зачем вы здесь? — спросила она.

Лицо Рика утратило алчное выражение, он бросил взгляд в сторону столовой, словно пытаясь успокоиться.

— Ты изменила его вирус, — обвинил он. — Везде торчат эльфийские отпечатки. Мы участвуем в правительственных программах не меньше, чем вы, и нам известно, что это оружие предназначено для военного применения. Я здесь, чтобы убедиться: ты не делаешь что-то, что продвинет твой народ за наш счёт. — Его глаза впились в её. — Вы, эльфы, хитрые ублюдки.

За их счёт — он имел в виду вампиров. И Триск нашла в себе смелость. Уперев руки в бока, она шагнула ближе, прямо в его пространство, зная: среди людей он не осмелится укусить её, чтобы привязать. Не здесь.

— Я, может, и подкинула ему кое-какие идеи, — сказала она с показным самодовольством, а он моргнул, удивлённый отсутствием её страха. — Только не кипятись. Если бы ты взглянул на код, увидел бы: я сделала всех невосприимчивыми. Всех, — подчеркнула она. — Не только эльфов. Это касается исключительно людей, вплоть до мРНК.

— Ммм, — Рик отступил на шаг, прикрыв рот ладонью. — Я не умею читать коды.

Лицо Триск омрачилось. Он не понимал коды, и всё же стоял здесь как новый директор «Глобал Дженетикс».

— Затронуты будут только те, у кого общий предок с людьми, — сказала она. — Это безопасно.

— У вампиров общий предок, — заметил Рик, вновь подозрительно сощурившись.

— Я это учла, — ответила Триск. — Я была лучшей на курсе, мистер Рейлс, — добавила она с гордостью. — Даже при искусственно высоких уровнях вирус Даниэля вызовет лишь временное недомогание и сыпь. Множество степеней защиты удерживают его в тактических рамках. Я бы вообще не стала делать нас невидимыми для него, если бы не боялась, что ослабленный эльфийский ребёнок после генной терапии может получить сыпь. — Она вздохнула. — Спросите моего начальника, если хотите. Са’ан Ульбрин, а не доктор Хартфорд.

— Я уже спросил, — сказал Рик, оскалив зубы. — Благодаря Ульбрину живы вы и доктор Планк.

Угроза. Угроза. Угроза, — подумала она без особого впечатления. Единственное, что подозрительнее живого вампира, — это мёртвый вампир.

— Вы ведь не собираетесь тормозить испытания, Рейлс? Он слишком много вложил в эту работу. Всё идеально. Я сама проверила. Этот вирус не причинит нам вреда. Могу жизнь на это поставить.

— Хорошо. Потому что теперь и поставила, — пробормотал Рик. Но вдруг его выражение изменилось: жёсткая подозрительность сменилась дружелюбием. Потрясённая переменой, Триск не нашла слов, когда дверь столовой распахнулась. Очевидно, он почувствовал движение ещё до того, как чей-то силуэт заслонил стекло, и это неприятно кольнуло её.

— Мистер Рейлс! — воскликнула Барбара, появившись с кудахчущей заботливостью наседки. — Я так и знала, что вы прячетесь здесь с доктором Камбри. Она ведь у нас тихоня. Идите, познакомьтесь с теми, кого вчера не застали. Сегодня у Даниэля день рождения, и у нас есть торт!

Сказав нечто невнятное, Рик позволил увлечь себя внутрь, бросив Триск угрожающий взгляд. Войдя в толпу наивных, хрупких людей, он двигался словно кот среди мышей. Он был здесь, чтобы наблюдать. Может, попытается действовать, если представится случай.

Развернувшись, Триск быстро пошла к своей лаборатории, всё ещё ощущая давящую угрозу Рика, тянущуюся за ней к Даниэлю. Она должна поговорить с Квеном. Он знал о вампирах куда больше, чем она. И если Квен согласится провести уик-энд рядом, Даниэль мог бы перестать строить планы на их совместное будущее.

Лучше сотни неловких разговоров, в которые он всё равно не поверит, — мрачно подумала она, ощущая вину ещё сильнее, чем раньше.

Глава 3

Запах соли и отлива почти терялся за вонью пережаренной креветки и пригоревшего масла, когда Кэл протянул ключи от своего кабриолета «Мустанг» парковщику.

— Держи где-нибудь поближе и в тени, — сказал он, сунув старику лишние двадцать долларов.

— Слушаюсь, сэр! — обрадовался парковщик и побежал к машине.

Для Дайтон-Бич стояла необычайная жара для начала октября, и Кэл чувствовал себя куда более сонным, чем обычно, даже в самый полдень. Он неловко поправил галстук, дожидаясь второго парковщика, чтобы тот открыл ему дверь. Са’ан Ульбрин тоже наверняка чувствовал бы сонливость в этот час, и Кэлу оставалось гадать, зачем тот назначил встречу днём, а не вечером, когда набережная оживает, а ресторан «Сэндбар» битком. Возможно, проще было заполучить столик в эксклюзивном заведении именно сейчас, чем ночью, когда попасть туда почти невозможно.

Внутри было не прохладнее: шумно, тесно