Мой генерал - Наталья Данилова

— это какой-то неправильный мир. Как жалко, что я однажды выехала из Акизара. Знала бы, никогда не покидала бы его. А мой отец и дядя… Неожиданно пришла мысль: а переживут ли они этот год? Что если я их больше никогда не увижу?

— Но я не понимаю, вы говорите, что король строг, все боятся его. Как же тогда генерал Табай может так спорить с ним?

— Верно заметила, девочка, — Улназа взялась за новое печенье, — я и сама удивляюсь. Генерал Табай — единственный во всём королевстве, кто может перечить королю. Спорить с ним, ругать его. Король не слушается, Сайнар злится. Иногда мне кажется, что генерал когда-нибудь убьёт его, так сильно он злится.

— Но почему король терпит это? В чём причина? Может быть, они родственники?

— Не знаю, то мне неведомо, деточка. Но люди видят это, и никто никогда не идёт против Табая. Все его боятся. Вот и сейчас король с радостью отослал его за тобой, а ведь мог и до весны потерпеть. Кто зимой по дорогам разъезжает-то, а? Все по домам, да дворцам сидят, да наряды к весне шьют. Мне кажется, он и рад будет, если мы тут до оттепелей застрянем, этот Табай ему уже поперёк горла стоит. Поэтому я и сказала, что может быть, королю нашему понравится такой выход. Он отправит надоедливого генерала на край королевства, править куском земли, что останется от Акизара, и на этом успокоится? Я шепну ему, не бойся, — Улназа принялась за орехи, — а то все глаза уже проглядела. Никак насмотреться не можешь.

— Да что вы такое говорите! — моему возмущению не было предела. — Что вы тут напридумывали? Нужен он мне очень, генерал этот ваш! Ни одной юбки не пропускает!

— Глупая ты, дурёха комнатная. Ежели хозяин трактира хочет уважить дорогого гостя, он присылает тогда девку, чтобы ночью постель погрела. Тогда и деньжат за постой можно больше содрать, и настроение у гостя будет весёлым. Всем одни радости! А мужику чего отказываться-то, когда оно само в руки заплыло? Вот смотрю я на тебя, вроде взрослая, а дурная… — Улназа покачала головой и потянулась за новым печеньем, но рука тут же замерла, потому что с улицы послышался истошный вой…

Глава 4

— Что там такое? — Улназа подскочила к окошку.

— Не знаю, — я протёрла запотевшее стекло и попыталась разглядеть хоть что-нибудь.

Карета остановилась. Слышались крики генерала, всхрапывали лошади.

Дверь кареты распахнулась без стука. Ирдан не стал подниматься к нам, просто заглянул вовнутрь.

— Там шип! Никуда не выходите! Закройте хорошо дверь! — выглядел он ужасно обеспокоенным. — Если бы не было снега, то мы смогли бы уехать, но снег повсюду. Вон опять повалил. Да и зверь быстрее за движением погонится, а так может мимо пробежит.

— Откуда шип? — завопила Улназа. — Сейчас холод, и болот тут нет!

— Не знаю, — бросил Ирдан. — Генерал приказал вам не высовываться. Закрывайтесь! — он хлопнул дверью, и Улназа закрыла огромную задвижку.

— Шип? — спросила я, вытаращив глаза на смотрительницу гарема. — Но они же только у болот обитают. Чего ему тут делать? И зима… Они же вроде спать должны…

— Должны! — вспылила Улназа. — Значит разбудил кто-то, там чудищ хватает, — она выглянула в окно, уперевшись в стекло кончиком носа. — Где он?

Наконец, когда спина одного из воинов перестала загораживать вид, мы смогли разглядеть зверя, что двигался в нашу сторону.

Раньше я никогда не видела шипов вживую, только на картинках. Точно знала, что их невозможно убить, слишком огромные, высотой в два человеческих роста, вертлявые, как кошки, да и походили они на кошек сильно, а ещё на жаб. Жили всегда близко к болотам. Но и в другие земли могли наведаться, чтобы полакомиться оленем или всем, кто попадётся под острые когти передних лап. Крупнее них в мире животных не было, и люди, и орки не представляли для них угрозу.

Сейчас это страшное существо двигалось прямиком в сторону нашего отряда. Я видела спины воинов, что встали между ним и нашим, таким ненадёжным укрытием. Лошади помахивали хвостами. Среди всех нас только они пока не понимали, как страшен этот зверь. Воины, хоть и встали намертво, но даже в таких уверенных позах можно было различить отчаяние. Шип слишком сильный, слишком быстрый. По мере приближения зверя лошади занервничали и тревожно заржали, перебирая копытами и заставляя всадников натягивать поводья.

Генерал стоял с краю, немного в стороне от всех. Его стальной взгляд был прикован к гигантскому зверю. Рука с побелевшими костяшками пальцев сжимала рукоять меча. И это, скорее, тоже от отчаяния.

Шип не добежал до нас. Он вдруг резко присел и завалился набок. Вверх взметнулась его задняя лапа, он начал вылизывать себя. Покусал подушечки пальцев и стал осматриваться.

Я затаила дыхание, Улназа рядом тоже, кажется, не дышала. Воины не двигались. Думаю, все надеялись, что зверь пробежит мимо.

Нам всем очень не повезло…

Шип оттолкнулся длинными задними лапами и прыгнул в нашу сторону. Улназа вскрикнула, а я от ужаса прикрыла рот. Теперь зверь находился совсем близко. Мне показалось, что в карете даже запахло болотной гнилью. Или это воображение разыгралось?

Зверь сел на снежном пригорке и пробуравил нас раскосыми глазами. Беспокойно замотал лысой головой с жабьей кожей и потянулся плоской мордой в сторону, будто что-то беспокоило его там. Когда он завертелся вокруг себя, стало видно, что шерсть на правом боку свисает клочками, вместе с мясом.

— Кто-то подрал его, — мрачно выдала Улназа. — Я слышала, что такое бывает. Зимой они спят слишком крепко, мелкие хищники собираются в компании и начинают их жрать.

— Там кровь, — я увидела, как снег вокруг зверя окрасился красным. Шип подёргивал длинными кошачьими усами и принюхивался. Возможно, запах крови раззадоривал его.

— Знаешь что, девочка, — Улназа отлипла от окна и шагнула в сторону сундуков, — а ну-ка давай одеваться.

— А? Что?

— Чует моё сердце, так надо, — она деловито откинула крышку сундука и принялась доставать оттуда вещи. — Так, чулки ещё одни надень, сверху этих…

— Но зачем? — не поняла я. — При чём тут чулки?

— Не спорь со мной! — гаркнула она. — Может ещё убегать придётся. Кто знает, как всё