Десять причин никогда не быть с тобой - Мира Ризман

меня невероятные способности, кому как не мне испытать себя? — вновь увильнул от прямого ответа Маркус.

— Действительно, — согласился Нэриэл. — Такому таланту и в самом деле стоит себя испытать. Но, знаешь ли, когда-то я думал так же, а потом позорно застрял на огненных Вратах. Впрочем, пройти три испытание из шести достойный результат. Мастерами становятся уже после первого. А из ныне живущих дальше меня не прошёл никто. Мастер Редиан провалилась ещё на водных Вратах, хотя для леди это огромное достижение.

— Два испытания, кроме мастера Редиан, есть только у мастера Сознания и мастера Превращений, — с уважением добавил Маркус.

— Верно. — Нэриэл кивнул. — Хотя, думается мне, что имея способности Слайноров, тебе будут по плечу все Врата стихий, а вот насчёт тех, что ждут тебя после… — На миг он замолк, а его глаза сузились до щёлок. — Если верить книгам, то они проверяют уже не силу, а стойкость духа. Врата Тьмы опасны не только монстрами из мира Нави, но и соблазнами. Когда-то у меня друг…

Маркус напрягся. Всё его тело вдруг вытянулось, словно тетива, а в сознании заметались мысли, однако внешне ему удалось сохранить безмятежный вид. В то время Нэриэл увлечённо продолжал:

— Его имя сейчас под запретом и с ним связано падение третьего Великого дома. Мастера сегодня вспоминали его — Семерика Майэрса. Что ж, их можно понять, не каждый раз встречаешь столь одарённых молодых людей. Увы, тьма поглотила его душу, так и не пустив к Вратам Света. Если бы не его амбиции, Волшебный город получил бы Привратника. Какая невероятная потеря!

Слова Нэриэла звучали настолько искренне, что ни у кого не возникло бы и тени сомнения в их подлинности. Однако Маркус внимал им с изрядной долей скептицизма. И причиной тому служила вовсе не уникальная проницательность, а ещё одна тайна. Семерик Майэрс являлся его отцом, о чём Нэриэлу не следовало о том даже догадываться. Маркус с детства слышал совершенно другую историю, в которой его отец был жестоко предан. И, как говорила его мать, он появился на свет для мести, хотя, по словам отца это звучало несколько мягче:

— Ты должен восстановить справедливость и имя Майэрсов!

Оставалось только понять, как это осуществить, особенно сейчас, стоя перед глазами предателя.

— Надеюсь, больше подобных потерь не случится. Я буду очень осторожен, — выдал Главе города Маркус.

— Я постараюсь тебе помочь, мой бесценный внук, — с улыбкой ответил Нэриэл и исчез так же внезапно, как и появился.

Маркус выжидающе замер. Он отслеживал магический фон и, лишь убедившись, что тот успокоился, подошёл к камину и вновь принялся ворошить потрескивающие угли. Подкинув свежих дров, Маркус помог огню разгореться, а, когда пламя стало стабильным, тихо позвал:

— Саларс! Саларс!

Пламя на его зов вспыхнуло, и в нём тут же появилась огненная голова крохотной саламандры.

«Тебя можно поздравить? Главная цель попалась на крючок?» — прошелестел в голове Маркуса хрипловато стрекочущий голосок.

«Похоже, что так и есть, осталось только понять, что теперь делать дальше…»

Причина вторая. Предубеждение. Маркус

Двадцать три года назад

Маркус:

Сон был беспокойным и невнятным. Обрывки прошлого перемежались с настоящим, создавая путаницу. Там снова была матушка, настаивающая на мести, и вечно возражающий ей отец. Подобно ворону летал над ними и каркающе смеялся Нэриэл Брэйт, а над ним уже сгущались тучи, которые вскоре превратились в чёрную воронку, и всех стало засасывать в неё. Маркус тщетно пытался удержаться за ветку ивы, но поднявшийся ветер оказался настолько силён, что вырвал дерево с корнем.

— Ты тоже будешь моим! — радостно каркал Нэриэл. — Теперь всё будет моим!

Тьма окутывала Маркуса, почти поглотив, но в последний момент вдруг вспыхнуло пламя и рассыпалась сотнями искр-саламандр. Огненные ящерки заплясали вокруг, и их неистовый танец разогнал тьму.

— Он наш, только наш, — хором прошипели они, а потом что-то резко вытолкнуло Маркуса из сна.

Он очнулся в холодном поту посреди ночи, но не спешил подниматься. На потолке серебрился холодный лунный свет. Тусклая Лайлет сегодня праздновала свой триумф, вытеснив с небосвода алый Шибер. Маркус выдохнул: сон не вещий. Просто какая-то белиберда. Обычно вещие сны приходили к нему только в двойное полнолуние. Однако что-то всё равно было не так. И дело не только в странных видениях, но и в ощущениях, периодически мучавших его вот уже несколько месяцев к ряду. Он будто был заперт в тесном пространстве, а кто-то нежно убаюкивал его в окружающей темноте. Маркус приподнялся на кровати и посмотрел в потухший камин. Не похоже, что Саларс вернулась, и ей что-то понадобилось. Тогда что это за непонятное чувство?

Маркус спрыгнул с кровати и уселся возле камина. Он, желая вызвать саламандру, вновь раздул угли, но те неохотно ему поддавались. И это почему-то навевало воспоминания.

Саламандры в его жизни появились внезапно, как и ставшее привычным имя, которое он получил как раз из-за этой связи. В раннем детстве его звали Саймон-Нигель, и родители вечно спорили какое имя поставить первым. У младенца, да и чуть позднее у малыша трудно было определить, чей наследный дар проявится сильнее. Впрочем, в случае Саймона-Нигеля всё оказалось намного сложнее. Как бы ни спорили отец с матерью, надеясь перетянуть наследника в свой рол, оба дара в нём проявлялись одинаково хорошо, и это, конечно, создавало проблемы.

— Мы не можем отправить его в Волшебный город под двойным именем! — нервничала матушка. — Нэриэл не позволит ему существовать!

— Ты изначально хотела, чтобы он был только твоим! — гневался отец. — Думала, подсунешь внука и будешь через него управлять своим папашей-отступником?

— И что с того? Это вполне достойный план! — хорохорилась она.

— Достойный⁈ Как бы не так! — Отец, как всегда, был непреклонен. — Не забывай, Саймон ещё ребёнок, у него нет нужной защиты. Нэриэл расколет его дня через два!

— Тогда, что нам делать? — Мать едва не заламывала руки, абсолютно не находя себе места. — Мы не можем просто придумать ему ещё одно имя. Будь он не столь способный, это ещё можно было как-то скрыть, но с такими талантами…

— Я говорил тебе, моя бабушка ещё жива, и она жаждет увидеть правнука!

— Твоя бабка сумасшедшая! — зло бросила матушка.

— И что с того? Зато она Слайнор, а это вполне подходящий род, вдобавок