Царица барахолки или мой магический сэконд-хэнд - Элла Яковец

улучшила. И ссадины все так же ныли под удивительным красным платьем.

“Без нормальной прически это платье выглядит неуместным!” – снова опомнился внутренний голос.

Но я в этот раз только отмахнулась.

Удивительно, но мое новое отражение в зеркале не вызывало ощущение чуждости.

Эта новая я была на прежнюю меня и похожа, и нет. Лицо было другим, не тем, которое я всю жизнь привыкла видеть в зеркале.

Но это было… мое лицо.

Почему-то я точно это знала.

Как будто тот цветной фейерверк из экрана смял прежнюю меня как пластилин в единый ком. А потом вылепил другую меня.

“Да-да, лучшую версию”, – ехидно и зловеще пробормотал внутренний голос.

На какое-то мгновение мне действительно стало жутко. Какая цена должна быть у этого волшебного преображения? Уверена, что самые богатые и знаменитые готовы были отдать практически что угодно, лишь бы получить такое юное и упругое тело. А мне оно досталось за что? За то, что я нажала бездумно на кнопочку на каком-то примитивном сайте?

“Ну да, все остальные в этой ситуации с деньгами и квартирами расстаются, а тебе вот новое тело дали…” – подозрительно забухтел внутренний голос.

– Заткнись! – вполголоса шикнула я.

– Эй, я вроде бы ничего и не говорил! – пророкотал за моей спиной Мойдодыр.

– Ой, извини! – смутилась я. И щеки моего отражения в зеркале ярко вспыхнули. – Это же ты меня умыл?

– Я всего лишь выполнил свое предназначение, хозяйка! – теперь рокочущий голос Мойдодыра тоже звучал смущённо.

– Спасибо… эээ… – произнесла я и поняла, что до сих пор не знаю, как его зовут. Не Мойдодыром же его называть…

– Горгон, – отозвался Мойдодыр. – Чистящий голем, модель четыре.

– Горгон, – повторила я. – Спасибо, Горгон. Это было очень своевременно.

– Рад служить, Клеопатра, – глаза голема вспыхнули. Как мне показалось, радостно.

– Послушай, Горгон… – начала я. Это вообще нормально, спрашивать у стиральной машинки, что тут происходит? С другой стороны, а у кого ещё? Он третий, кого я встретила в этой своей новой реальности. И пока что самый нормальный.

– Между прочим, ты первая одаренная, которую я здесь вижу, – не дожидаясь вопроса, сказал Горгон.

– Одаренная? – я похлопала ресницами.

– До тебя у Горбуна было три помощницы, – словоохотливо сообщил Горгон. – Марушка, Кларисса и Донна. И все они были простушки. Когда Донна исчезла, я думал, что он больше никого не возьмёт…

– В каком смысле исчезла? – спросила я.

– Ты забываешь, Клеопатра, что я не покидаю эту комнату, – тут мне показалось, что голем вздохнул. – А поскольку она была простушкой, разговаривать с ней я не мог.

Горгон продолжал болтать, вываливал на меня самые разные факты.

Теперь я знала, что обязанности прежних помощниц Горбуна состояли в складывании грязных шмоток в таз. И вытаскивании чистых из таза.

Они не видели, как он работает, потому что простушки.

Ещё я узнала, что помощниц себе Горбун начал брать не больше года назад. До этого работал один.

А ещё раньше работал его отец. А до его отца – некий Кадар, у которого отец Горбуна купил это место…

Мысли в голове не укладывались. Крутились, толкали друг друга, сталкивались.

“Я одаренная, что это значит? – думала я. – У меня, получается, есть магия?”

– Между прочим, это платье принадлежало Донне, – вдруг сказал Горгон.

– Это одна из помощниц Горбуна? – заинтересовалась я. – А разве простушкам полагается носить такие красивые платья?

– Вот и я удивился, – пророкотал Горгон. – Она в тот вечер точно как и ты крутилась в нем перед зеркалом.

– Наверное, кто-то ей его подарил, – сказала я, украдкой посмотрев в зеркало. Нет, я конечно понимала, что это платье кто-то раньше носил. Но почему-то когда Горгон сообщил имя той, кто надевал это платье до меня, стало как-то… неприятно.

– Она пропала на следующий день, – сказал Горгон.

– А давно это было? – зачем-то спросила я, борясь с желанием снять это платье немедленно.

– Дюжину дней назад, – уверенно сообщил Горгон.

– Знаешь, наверное, поищу себе другое платье, – я решительно двинулась обратно в комнату с коробками и стеллажами.

В этот раз искать пришлось недолго. Как-то сразу мне попался на глаза ящик, из которого торчал подол длинной зелёной юбки. И узорчатый широкий рукав премиленькой блузки. Этот комплект был обычным. На изнаночной стороне были видны уверенные, но не всегда ровные строчки. Сшито все было от руки. В паре мест имелись заплатки.

Я взялась за подол красного платья, чтобы его стянуть. И в этот момент раздался призрачный шепот.

Будто в шелесте шелковой ткани зазвучали слова.

– Найди меня, найди меня… – шелестело платье. – Мне так холодно, так одиноко!

Я замерла, держа платье на вытянутых руках. И с удивлением увидела, как с кончиков моих пальцев соскальзывают полупрозрачные искорки. Как когда в темноте снимаешь шерстяной свитер. Только здесь было светло. И бледное пламя лилось с моих пальцев.

– Где тебя искать? – прошептала я.

И, словно испугавшись моего голоса, магическое наваждение рассеялось.

Поддавшись внезапному порыву, я сказала красное платье в рулончик и сунула под самый дальний из стеллажей. Затолкала поглубже под нижнюю полку.

Если я правильно все понимаю, то любая из этих старых вещей может быть в любой момент продана. А мне теперь уже стали любопытно…

– Клеопатра! – позвал меня рокочущий голос Горгона.

– Уже иду! – отозвалась я, быстро натягивая юбку и блузку. – Горгон, я хотела спросить…

Я так и застыла с открытым ртом. Шагов было почти не слышно, я их скорее почувствовала.

Шарк-топ, шарк-топ.

Горбун возвращался.

Внешняя дверь едва заметно замерцала, по косяку пробежали искорки.

И я уже знала, что мне не показалось. Из болтовни словоохотливого Мойдодыра я не то, чтобы многое успела усвоить. И точно далеко не все принять. Тот факт, что в этой реальности есть магия, меня пока что вводил в некоторый ступор. Но стадию “отрицание” я явно уже прошла.

– Совсем другое дело! – проскрипел Горбун, оглядев меня с ног до головы. – Сообразительная девочка на этот раз попалась!

Горбун прошел в помещение, бесцеремонно и совершенно бесстрашно отодвинув меня в сторону. Даже кольнуло досадой. Неужели он настолько меня ни в грош не ставит? А вдруг я его со спины кирпичом двину?