Несносные дочери леди Элизабет - Юлия Арниева

стоит заглянуть на ярмарку. Кто знает, когда еще представится такая возможность.

Дочери тотчас просияли, а Говард, понимающе хмыкнув, придержал коня. И даже вечно хмурая в последнее время Рут одобрительно улыбнулась – она лучше других знала, как тяжело девочкам далось вынужденное заточение в родных стенах, где каждый их вздох отслеживался соглядатаями Хейли. Так что возможно, этот небольшой праздник поможет им хоть ненадолго забыть о пережитых невзгодах…

Томсон и его супруга Мирта оказались приятными попутчиками. За разговорами о местных обычаях и легендах время пролетело незаметно. Мирта, оказавшаяся знахаркой, увлеченно обсуждала с Амели целебные свойства прибрежных трав, а Томсон, бывший корабельный плотник, развлекал нас историями о морских приключениях. И вскоре до нас донеслись звуки волынок и барабанов, играющих традиционную солтеррийскую «Песнь прилива», а следом – многоязычный гомон торговой площади. А через несколько минут дорога нас вывела на широкую поляну у самого берега, где раскинулась ярмарка во всем своем великолепии. Пестрые шатры и палатки выстроились ровными рядами, напоминая причудливый городок.

Пристроив нашу телегу у новенькой коновязи и заплатив парнишке пару медяков за догляд, мы поспешили в самую гущу, где пряный аромат свежей выпечки, смешивался запахом водорослей и терпким духом вываренной в рыбьем жире кожи. А сладковатый запах медовых лепешек с морской солью переплетался с дымком очагов, на которых готовился традиционный прибрежный суп из трех видов рыбы. Тут и там виднелись лотки с копченой стерлядкой, связки сушеных водорослей и бочки с маринованными морскими гребешками.

– Ох, мам, посмотри какие ножи! – восхищенно выдохнула Лорен, останавливаясь у прилавка оружейника. Её глаза тотчас заблестели при виде искусно выкованных клинков, разложенных на темном бархате. – Говард, как думаешь, это настоящая солтеррийская сталь? Та самая, что закаляется в полнолуние в соленой воде?

– Похоже на то, – отозвался капитан, с видом знатока разглядывая лезвия. – Узнаёшь этот узор на клинке? Такой можно получить только при особой закалке в морской воде, собранной во время отлива. А эти метки вдоль лезвия – руны удачи, которые наносят под пение старинных баллад. Говорят, клинок с такими рунами никогда не подведет хозяина в бою.

– Присмотри за ней, – тихо попросила капитана, оставляя увлёкшуюся Лорен у прилавка, я направилась к рядам, где торговали специями. От прилавков с пряностями исходил такой дурманящий аромат заморских специй, что кружилась голова – здесь были и острый перец с Островов, и пахучая корица из далеких южных портов, и редкие травы с прибрежных скал.

– Взгляните, госпожа, какой шафран! Прямиком с Архипелага Тысячи Островов! – зазывала дородная торговка. – А эта корица особенная – собрана под красной луной в садах Моултана. А вот взгляните на этот имбирь – его выращивают монахи в горных монастырях. Говорят, если добавить щепотку в чай, можно увидеть будущее в чайных листьях…

– Угу, – кивнула, с интересом разглядывая прилавок, где в медных чашах, отполированных до блеска, высились горки разноцветных пряностей: золотистый шафран, коричная кора, свернутая в тугие трубочки, россыпь черного перца, похожего на крошечные жемчужины. Каждый мешочек был искусно перевязан шелковым шнуром с узелками-оберегами, а на каждой бирке красовалась печать торговой гильдии – три волны и звезда.

После трех месяцев унылой пищи в замке, где Бертолле намеренно издевался над нами, подавая прогорклую похлебку и заплесневелый хлеб, возможность купить настоящие пряности казалась невероятной роскошью. И вдохнув пряный аромат, мне на миг показалось, что я снова на кухне родного замка, где наша кухарка колдует над праздничным обедом, добавляя щепотку то одной, то другой приправы в булькающие котлы…

– Это же не простой вереск, а слезы террианы! – вдруг донесся до меня восторженный голос дочери и тряхнув головой, прогоняя наваждение, я нашла взглядом Амели. Ее щеки пылали от возбуждения, а её глаза сияли, как у кошки, увидевшей редкую добычу. В руках она бережно держала пучок необычных цветов с лепестками цвета морской глубины, которые, казалось, сверкали собственным мягким светом. – Он растет только на прибрежных скалах, где в полнолуние поют террины, и цветет всего три ночи в году, когда море светится серебром! Из него получаются самые сильные целебные отвары. Я дам вам серебряный с профилем старого короля – такие монеты высоко ценятся…

– Два серебряных, и ни монетой меньше, – упрямо качал головой травник, поглаживая седую бороду. – Я три дня карабкался по склонам, чтобы собрать эти цветы…

– Что?! Да за два серебряных, я найму дюжину парней, что принесут мне не меньше мешка слез террианы, – возмутилась Амели. Я же невольно улыбнулась, наблюдая за дочерью – когда дело касалось редких трав, она становилась такой же упрямой, как её старшая сестра. Лорен тем временем уже примеряла изящный кинжал, одобрительно кивая словам Говарда о балансе клинка. Рут и Тина тоже не теряли времени даром – они уже нагрузились корзинами с овощами и фруктами, а теперь придирчиво выбирали окорок у румяного мясника.

– Дерт, ты только взгляните на эту парчу! – раздался прямо над головой визгливый голос длинной как жердь особы, что указывала такому же высокому и тощему мужчине на роскошный отрез ткани, чей глубокий синий цвет напоминал море в час заката. По краю ткани серебряной нитью были вытканы морские коньки и диковинные рыбы, а в центре переплетались волны и звезды, образуя затейливый узор, который, казалось, двигался при каждом движении ткани. – Такой красоты я отродясь не видывала. Говорят, такие узоры могут ткать только в Моултане, где мастерицы учатся своему искусству у монахинь.

– Прямиком из-за Лазурного моря, благородная госпожа! – тотчас произнес купец, статный мужчина в богатом камзоле, с массивной серебряной цепью гильдии торговцев, заметив их интерес. – Соткана в священном месяце Морской Девы, когда прилив приносит к берегам жемчужную пену. Только взгляните, как искусно вытканы узоры – каждая нить заговорена на удачу! А как чудесно переливается на солнце… Видите этот отблеск? Так сияет только настоящая морийская парча, в основу которой вплетены нити из сольфийских волос.

– И сколько просите за локоть? – поинтересовалась я, украдкой ощупывая кошель. Ткань была и правда чудесной, и мне хотелось порадовать дочерей новыми нарядами.

– Для вас, госпожа, особая цена – всего три золотых за локоть, – ответил купец, почтительно коснувшись серебряного амулета на груди, что означало клятву честного торговца. – Это же настоящая морийская парча, такую даже при дворе его величества нечасто встретишь. А уж какие свойства она имеет! Говорят, платье из такой ткани приносит своей хозяйке благословение морских богов…

– Два золотых, – твердо произнесла я, заметив краем глаза, как к нам через толпу пробираются Лорен и Говард.

– Но госпожа… – начал было торговец.

– Один и