Из Злодейки в Толстуху - Ева Кофей, Елена Элари

Нет времени возиться с тобой и успокаивать. Надо возвращаться в замок... госпожа.

Ира начинает терять от волнения сознание... Уже мутится в глазах. Ноги становятся ватными и...

Ничего не происходит.

Это тело будто резиновое! Не желающее отключаться и давать ей надежду на то, что открыв глаза снова, она окажется в своей квартирке, приготовит завтрак брату, выслушает гадости от начальника и соседа, поздоровается с сюсюкающей бабушкой, доделает отчёт и...

— Госпожа, говоришь?

— Да, — ему на руку её минутная слабость, и Анд подхватывает Иру. — Я внесу тебя в замок, как свою жену. Покорную жену. Все смирятся с моей победой. А ты не потеряешь уважения... Главное, не выдавай ничем, что ты — не она, — он несёт её обратно так, будто она ничего не весит.

Глава 6. Ванна с копытами

Ванна стоит посреди помещения, большая, блестящая, медная. На толстых устойчивых ножках. В окружении громоздких подсвечников, освещённая всполохами свечей. Хотя снаружи всё ещё светло, сюда почти не проникают солнечные лучи. Окошко под потолком мутное и узкое.

Молодая служанка с удивительно некрасивым, грубым лицом, вливает в ванную последнее ведро горячей воды и не решается поднять на Иру глаз.

— Ванна готова, госпожа... — она подходит к ней, собираясь помочь раздеться.

— Ээ, спасибо, — ёжится Ира, — что вы хотите от меня?

— Снять вашу одежду, — неуверенно отвечает она. — Если вы позволите. И принести вам напитки с едой, как обычно... Если желаете.

— Есть, да, хорошо бы, спасибо, — Ира улыбается. — Сегодня такой странный день... А одежду... Так это, я сама.

— Да, госпожа, — служанка удаляется, прикрикивая на кого-то за дверью.

Одежда рваная, держится на трёх пуговицах, и их Ира потрагивающими пальцами расстёгивает, не сводя взгляда с отражения в воде.

Это и правда другой мир. Она нигде не видела подобных женщин.

Бесподобных даже.

Вот только в этом облике столько строгости и силы... Нет ничего по-женски хрупкого. Могла ли эта женщина быть страстной? Как она проводила свои дни здесь, о чём думала, чего желала?

И действительно ли попала в её собственное тело?

— Бедный, бедный Артём...

Ирочка забирается в ванную.

— Мм, кого жалеем? Прям чувствую вкус этого чувства, — Алукерий щёлкает языком.

Он стоит у двери, будто находился там всё это время, и не сводит с Иры задумчивого взгляда.

Ира вскрикивает и прикрывается руками.

— Аа, боже, я тут голая, выйдете!

Лицо Изиды наверняка ещё не выглядело столь ошарашенным.

Он хмыкает и подходит ближе.

— Да чего я там не видел?

А видел ли? Ирочке необязательно знать, как там что было на самом деле.

— Да и тело не твоё, чего стесняешься? Наслаждайся, — Алукерий садится на бортик ванной в ногах Иры, и вдруг опускает в воду свои копыта. — Кто вообще такая? Познакомимся?

Ира притягивает колени к груди, только вот нужно ещё напрячься, чтобы ноги прикрыли все прелести этого тела. Не то, что раньше было...

— Это неприлично. Пожалуйста, уходите. Я позову... кого-нибудь.

Он ухмыляется и всё же вылезает из ванной.

— Так странно видеть смущение на этом лице... Где теперь моя госпожа? Как это произошло? Может быть, ты что-то знаешь? Может, тебе что-нибудь снилось или думалось странное?

Алукерий ходит по помещению, и свечи начинают коптить, пуская за ним чёрные нити дыма. Ира с интересом и стеснительностью наблюдает за ним. Такой эффектный и в то же время простой, такой необыкновенный, обаятельный и горячий.

— А загорелый какой... — она понимает, что сказала это вслух и прикрывает рот ладонью.

С головой что-то не то... И не мудрено. Вряд ли она так сразу начнёт связно мыслить с новеньким пыльным мозгом. Если он вообще есть в головах местных, мало ли, как всё устроено...

Губы Алукерия растягиваются в самодовольной улыбке.

Голосом его госпожи, да такие слова!

Он вытягивает вперёд руку, разглядывает свою кожу и утвердительно кивает.

— Так, что? — снова подходит и намеревается на этот раз полностью залезть в ванную. — Холодно тут. Единственный минус земли. Не то, что... там.

— Ты прям был в Аду? — она приподнимает брови, что в её прежнем облике делало её несчастной, а здесь... саркастически-недоумевающей, как будто перед приказом кого-нибудь казнить за что-нибудь тупое. — Я помню, что мне нужно было сделать одну работу сверхурочную, а хотелось очень либо отдохнуть, либо проду написать... Там глава должна была быть такая интересная! Но работа... В общем, я извилась вся и решила пол часа подремать. А в итоге, вот...

Он слушает внимательно, и медленно погружается в воду, пытаясь устроить свои ноги рядом с ней.

— Что есть прада? Прага? Как, говоришь? — щурится он.

— Прада — это такая дорогая фирма. Одежда там, сумочки... Фильм есть забавный. «Дьявол носит прада» называется... А Прага — это столица Чехии, но я там не была. Я даже в Сочи не была... А очень хотела на море... А ты почему спрашиваешь и... не так я демонов представляла. Ты скорее чёрт.

Она вжимается в стенку ванны.

— Сама ты чёрт! — обижается он и хлопает по воде, поднимая шквал брызг.

Вода из-за него становится горячее.

— У них, чертей то бишь, рыло тупое... И ты говоришь: про что-то там написать. Я и спрашиваю, что? И... что такое Сочи?

— Аа, — улыбается она будто боязно, — поняла. Продолжение в смысле. К роману. А Сочи — город, где море есть. Большая вода, — поясняет на всякий случай.

— Да понял я! Большая вода, — хмыкает он, — и здесь есть, ехать два дня всего. Но мы её не любим. А что за роман?

Ира вздыхает:

— Он выходит странным... Про девушку, которая попала в тело феи, советницы дракона. Темного Лорда. Красивого такого, бледного, с длинными тёмными волосами и глазами как лёд. Правда, им пока больше нравится оборотень, — она закатывает глаза. — И я хотела его убить как раз. Может, за это меня и наказали?

— Кто наказал? — уследить за её мыслью оказывается делом непростым, и Алукерий берёт мочалку... Откладывает её снова и принимается стаскивать с себя рубашку, чтобы после нормально помыться. — Ты, что же, писать умеешь? Кто позволил тебе учиться, ты из знатного рода?

Ира смеётся, будто, чтобы скрыть стеснение, щёки пылают.

— Аа... Ты