Право первой ночи, или Королям не отказывают - Лена Хейди

платьях розового цвета. Ирма возмутилась, заявив, что это совершенно дурацкий цвет, и вообще она ценит индивидуальность. Лина и Таосия приняли её сторону. Ты разозлилась и сказала, что отзываешь своё приглашение для всех троих, — объяснил супруг.

— Из-за такой ерунды? — удивлённо хмыкнула я.

— Я тебе то же самое сказал! — заявил Тони.

Музыка стихла, сменившись на негромкую лирическую, и Тони завершил наш танец. Он подвёл меня на прежнее место к алтарю, куда выстроилась очередь с поздравлениями.

Гости подходили парами или поодиночке, осыпали нас с Тони комплиментами и озвучивали пожелания счастья, любви и всяких благ. Подарки складывались на принесённый слугами большой стол.

— Потерпи немного: скоро переместимся в трапезную на праздничный ужин, — поддержал меня муж, заметив, что я уже устало переминаюсь с ноги на ногу, а улыбка на лице уже стала выглядеть приклеенной.

— Спасибо за поддержку, — искренне отозвалась я.

— А как же иначе? — повёл он плечом. — Мы ведь теперь супруги, и я дал брачную клятву заботиться о тебе.

— Да, я помню, — сдержанно отозвалась я, подумав: «Красивый же парень. Если бы пореже рот открывал — вообще цены бы не было».

— Прими мои собо… то есть поздравления, Тони, — одной из последних подошла к нам мрачная синеглазая шатенка, которая окинула меня ненавидящим взглядом. Её вычурный бежевый наряд порывался составить конкуренцию моему свадебному платью.

— Спасибо, Арина, — ровно отозвался супруг.

— Говорить у брачного алтаря о разводе и не дать клятвы послушания мужу — это было эпично, — повернулась она ко мне со змеиной улыбкой.

— Рада, что тебе понравилось, — парировала я, обратившись к этой неприятной особе на «ты».

— Уверена, Тони, ты ещё не раз пожалеешь, что выбрал для брачного союза её, а не меня, — вскинула голову шатенка и гордо удалилась.

— Это что сейчас вообще было? — пристально посмотрела я на мужа.

— Я не мог её не пригласить, она моя соседка и мы дружили с детства, — принялся оправдываться он. — Мы даже строили планы, что когда-нибудь поженимся. Но потом я встретил тебя, и на моей руке проступила метка истинной пары. Так что от всех прежних связей пришлось отказаться. Арина восприняла разрыв наших отношений довольно остро.

— Уж не она ли приложила руку к тому, что я упала с лошади за день до свадьбы? — пронеслась в голове догадка.

— Нет, ты что, она же приличная девушка! — поспешно заверил Тони.

— Поздравляю с браком, красотка! — подошёл ко мне младший брат моего мужа. Меня умилило, как старательно он пытался изображать из себя взрослого ловеласа. — Жалею, что ты досталась не мне. В любом случае желаю тебе любви и счастья! Вот, прими от меня этот красный цветок — розарус. У него пятнадцать лепестков — нечётное количество, это большая редкость и знак того, что озвученное пожелание непременно сбудется!

— Спасибо, Ромус, — с признательностью улыбнулась я, принимая подарок.

— А это ещё кто? — встрепенулся Тони, увидев ворвавшихся в поместье всадников с большим стягом наперевес.

— Гвардейцы короля, — удивлённо пробормотал свёкр.

Глава 11

Королевское право

Энни

— Если есть стяг, значит, к нам пожаловал сам король? — изумлённо спросила я.

Во всеобщем напряжённом молчании отозвался свёкр:

— Не обязательно. Стяг может означать королевского посланца с официальной миссией. Полагаю, в нашем случае всё так и есть. Король всегда передвигается в карете. А тут только всадники.

— Почему только в карете? — уточнила я.

— По состоянию здоровья, — сдержанно пояснил Джон Ламор.

Наверное, старенький уже.

— Слушайте все! — провозгласил подъехавший к нам всадник лет сорока пяти.

Спрыгнув с лошади, этот высокий бородатый брюнет в доспехах подошёл к нам с Тони и обратился ко всем присутствующим:

— Приказ короля Эдуарда Великого! Роду Ламор оказана великая честь! Его величество изволил востребовать своё право первой брачной ночи с молодой женой маркиза Тони Ламора! Ей предписано немедленно явиться во дворец! Я, герцог Дюран, обязан лично сопроводить новобрачную в королевские покои.

От шока я словно окаменела.

— Но ведь он старый, толстый и с подагрой! — потрясённо выпалил Ромус.

— Думай, что говоришь! — жёстко одёрнул его отец и с елейным лицом обратился к Дюрану: — Прошу вас, герцог, не обращайте внимания на реплику моего сына. Он лишь хотел выразить свою обеспокоенность здоровьем нашего замечательного, мудрого короля, волнуясь о том, чтобы тот не перенапрягся ночью с юной девой. Мой наследник просто неудачно выразился.

— Тони?.. — судорожно выдохнула я, посмотрев на мужа с мольбой: — Ты же не отдашь меня?

На скулах супруга ходили желваки.

Натянув на лицо маску невозмутимости, он повернулся ко мне:

— Как сказал герцог Дюран, нашей семье оказана великая честь. Каждый из нас прежде всего подданный его величества, и уже потом семьянин.

— Ты шутишь? — с болью в голосе сказала я.

— Ты не понимаешь, Энни. Королям не отказывают! — уверенно заявил мой супруг.

— Но ты же сам говорил, что я твоя истинная пара! — попробовала я зайти с другой стороны.

Махнула на его татуировку.

— Всё так и есть, — кивнул Тони. — Но, к превеликому счастью, наша связь является незавершённой. На твоём запястье метка так и не проступила. Значит, я легко и без боли перенесу интимную связь истинной пары с кем-то другим.

— А обо мне ты подумал? Каково будет мне??? — возмутилась я.

— Предлагаешь мне выступить против короля? — аж дёрнулся супруг. — Это же государственная измена! Не слушайте её, герцог Дюран, моя жена слишком переволновалась на свадьбе, а вчера и вовсе упала с лошади и сильно ударилась головой. Она даже потеряла память, и теперь совершенно утратила понятия о рамках приличия.

— Какое несчастье, — равнодушно отозвался герцог.

— Вот именно: я сильно ударилась головой и теперь плохо себя чувствую! И не могу никуда ехать! — озвучила я ещё один аргумент, цепляясь за соломинку.

В глазах большинства гостей светилось любопытство, у некоторых — сочувствие. А во взгляде некоторых дамочек, включая соседку Арину, было неприкрытое злорадство.

Свёкр со свекровью поглядывали на меня с раздражением. Они явно желали, чтобы я прекратила упрямиться, перестала их позорить и поскорее отправилась в королевскую опочивальню.

А в светлых очах Ромуса