Сердца мира - Анна Цой

совершенно обычным. Феликс отвернулся, в ответ я ткнулась лбом в его висок, словно пытаясь быть ближе, пусть и в ускользающий момент.

Чувствую себя навязчивой идиоткой. Словно я тот самый человек из пары, который или не понимает слова "нет", или не знает, что такое личное пространство. Ну вот, я нашла еще одну причину для самоедства.

– Ты же знаешь, я всегда даю тебе выбор. Потому, выбирать тебе: произойдет все в браке или же вне его, – словно ведро ледяной воды на меня вылил мужчина.

Я тут же подняла голову и взглянула в пристально взирающие на меня чёрные глаза. В глубине души я хотела врезать по холёной вольтеровской физиономии с прищуренными азиатскими глазами. Хотела ответить ему так же колко, как это сделал он. Но то ли осознание того, что в ответ я получу что-то весомее слов, то ли резко появившаяся терпимость, но я просто соскользнула на пол, удивившись тому, как легко отпустил ногу Лорда мой непослушный хвост. С прямой спиной прошагала до двери в ванную и, зайдя в помещение, хлопнула дверью так, что кажется в комнате посыпалась та самая излюбленная мною лепнина с потолка.

Силы у меня тут же закончились, потому я лишь сползла по стене вниз, села на пол и зло уставилась на противоположную стену. Было обидно. Причём настолько, что я сжала острые зубы до скрипа.

Звучала эта фраза хоть и достаточно безобидно, однако где-то в глубине души я просто выла как самый настоящий волк-Курт. Мужчина явно сказал это не со зла и не желая меня подколоть. Я понимала это со всей отчетливостью, однако единственная мысль, которая блуждала у меня в голове и оправдывала его, была про то, что мы выросли в разных мирах, в разное время и в разных условиях. Возможно, то отношение, которое сейчас он проявляет ко мне, для него кажется идеальным. Ведь я не видела ни одной полноценной семьи, где мужчина относился бы к женщине без пренебрежения. Всю свою жизнь я слышала от учителей, воспитателей и в конце концов Раи, что в семье все друг друга поддерживают, любят и не причиняют боли. Однако видела я совсем другое: чаще всего кто-то доминировал и подминал под себя другого, заставляя его делать то, что он делать не хочет.

Но я не хотела такой жизни для себя. Свобода и равенство казались мне намного приоритетнее, чем неосязаемая любовь или верность. По иронии судьбы я попыталась усмирить собственные стереотипы. Видимо зря.

Что ж, каждому своё. Деймос и равноправие – абсолютно разные вещи.

04

Дверь открылась настолько неожиданно, что я завалилась на спину и громко икнула, перепугавшись от такого поворота событий. Странно, что я не услышала ни звука шагов, ни тем более того, как поворачивалась ручка. Надо мной возвышался Вильгельм, который недовольно хмурил брови, будто я вновь в чем-то провинилась.

– Нам нужно еще кое-что обсудить, – отец протянул мне руку, и когда я вложила в нее свою, потянул вверх, помогая мне подняться.

Я же думала о том, что раньше папочка не стремился со мной разговаривать. Его молчаливость казалась мне издержкой характера. Но, возможно, то, что он начал со мной разговаривать, говорит об обратном – папочка просто не хотел это делать. Думаю, что и мой скептицизм сыграл свою роль в его отношении. Однако, что я сделала сейчас для того чтобы заслужить такое двоякое внимание к своей персоне? Не висталочье превращение ли тому виной?

Я отряхнула одежду от несуществующей грязи и пыли, закрыла дверь в ванную и как ни в чем не бывало прошла к креслу, где раньше сидела бабуля. Во втором все так же восседал первый грубиян Деймоса, а в третье, разделяя нас, упал отец. Последний устало потер лицо ладонями, тяжело вздохнул и оглядел меня, принципиально не смотрящую в сторону Князя.

Не думаю, что Лорд Вольтер в принципе знает, что такое извиняться, потому разговаривать с ним мне совершенно не хотелось.

– Что ты хотел обсудить, папочка? – как можно мягче постаралась поторопить я отца, который кажется решил ничего мне не говорить.

Мужчина в ответ лишь сквасился и опустил голову на сложенные ладони. А я напряглась. Информация, что меня поджидала, явно не была приятной. Возможно, она была даже очень неприятной.

– Пап, рассказывай, – уже совсем потеряла терпение я.

Не знаю, что больше подгоняло меня, приближающийся закат или же подогреваемый с каждой минутой интерес.

– Когда ты была еще совсем маленькой… в твоё тело подселили еще кое-кого, – пробурчал он, смотря на меня исподлобья.

Я же ничего не поняла.

– Подселили в каком смысле? – я посмотрела в окно, желая сосредоточиться на этой мысли, – как… паразита?

Почему-то в голове вспыхивали только картинки из биологии. Хотя на самом деле первой мыслью были инопланетяне. Так и вижу, как папочка берет в руки склизкое противное существо и кладёт в мою совершенно пустую черепную коробку. На собственном лице я вижу только глазки в кучку и по какой-то причине высунутый язык. Видения из серии "стереотипное мышление двадцать первого века", то самое, взращённое на культовых американских мультфильмах, потому как в нашем отстающем от цивилизации Доме ничем другим детей не развлекали. Не в обиду Рае, справиться с кучей маленьких детей та еще задача.

– Скорее, как полное магическое подселение одного мага в другого, – объяснил Вольтер, совсем меня запутав.

– То есть, в меня затолкали какого-то мага? – я взглянула на тут же кивнувшего отца, – но зачем?

Лорды замялись и нахмурили лбы. Они бы еще переглянулись, честное слово. А кое-кто еще говорил мне, что женской логики не существует. Я хотя бы удосужилась узнать зачем это произошло, в то время как "самые логичные и продуманные" Лорды даже не подумали об этом. Причём поняла я это только по их реакции.

– Та-ак, а если подумать той самой логикой, которой у меня нет, – кинула в кое-чей огород топор я, – для чего это вообще делают?

Вольтер, глядящий на меня со сужеными от злости глазами и Вильгельм, который до этого момента был в состоянии близкому к ступору, одновременно взглянули на меня. А затем, таки да, переглянулись.

– Этот метод использовали еще во времена объединённых миров. Насколько я знаю, маги таким образом спасали от смерти маленьких детей, – нахмурил брови отец и тут же продолжил, – но обычно при подселении носитель умирал.

Я напряглась. Кажется, в те времена, вроде средневековья, врачи использовали всякую бесполезную гадость, пытаясь лечить. Мысли о том, что я могла умереть при этом