С. Алесько - Обуздать ветер

— Что с тобой приключилось? — спросила женщина. — Разбойники?..

— О добрая госпожа, мы с другом плыли на корабле… — и я жалобным голосом поведал наскоро придуманную историю, придерживаясь согласованных с Корнем подробностей.

— На вот, возьми, — добрая душа протянула серую холщовую накидку, до этого скрывавшую ее плечи и темные, совсем не тронутые сединой волосы. Я с благодарностью принял покрывало и обмотался ниже пояса. Признаюсь, плотоядные взгляды незнакомки начинали тяготить. Не могу дождаться, когда, наконец, снова штаны натяну. Вот уж не думал, что когда-нибудь буду тосковать по предмету одежды!

— Эй, Зоря, кто это? — послышался звонкий голосок, непривычно выговаривавший слова.

Хм, неужто нас забросило-таки в совсем уж чужие края? По этой самой Зоре я бы не сказал: выглядит, как жительница большинства материковых стран — Морены, Светаны или того же Ветлужа, да и говор тамошний.

Болтают, давным-давно все эти земли ходили под одним королем — Урсом Могучим. Он и Цветущие острова к рукам прибрал, их жителям пришлось свой язык позабыть и поклониться Небесной Хозяйке. После смерти Урса его многочисленные сыновья поделили владения, вот и получились государства, что по сей день существуют, связанные общим языком и небесной покровительницей. Уж не знаю, жил ли Урс когда-то или нет, но сказки о нем и его сыновьях до сих пор рассказывают.

— Ступай-ка за своим другом, пока девочки одеваться будут, — вырвала меня из раздумий женщина. — Отнеси ему, тоже, чай, голый? — подняла с песка и протянула сложенный кусок полотна, предназначенный для вытирания купальщиц.

Я поблагодарил и направился к Корешку, слыша за спиной, как Зоря зовет своих подопечных на берег.

— Как девицы? — первое, что спросил айр, заматываясь в полотнище. — Хорошенькие?

— Девиц не видел. Присматривает за ними, судя по всему, вдовушка, не юна, но ничего себе, а главное — истосковавшаяся по ласке.

— Я и сам истосковавшийся, но предпочитаю девчонку, — Корень задумчиво посмотрел на скрытый тонкой тканью низ своего живота и добавил туда складок. Значит, не совсем разум потерял, соображает, что не следует выказывать радость от встречи с незнакомыми женщинами всеми частями тела.

— Странный у тебя подход, — удивился я. — Девчонку придется уламывать и улещивать, а вдовушка сама все сделает, да, глядишь, еще и сама предложит.

— Уламывать и улещивать, ха! Я ее заморочу, и она выполнит все мои желания.

— Тьфу, Корень, это все равно что самого себя рукой ублажить!

— Да что б ты понимал, полукровка, отца не знающий!

— Да я, оказывается, поболе в этом понимаю! Еще хотел у тебя премудрости выпытывать. Чего тут выпытывать, сплошное самоудовлетворение! Неужто айрам человеческие женщины из-за этого и милы?

— Из-за этого тоже. Не прикидывайся праведником, Перчик. Я никогда не поверю, что с лапулей ты не воспользовался мороком. Хотя бы чуть-чуть, в самом начале, но было? Признайся.

— Да, было. Именно чуть-чуть и в самом начале. И я не заставлял ее, а всего лишь хотел, чтобы она позволила доставить ей удовольствие. Может, поэтому Малинка меня не прогнала и не забыла до сих пор.

— Может, но я не собираюсь привязывать бабу к себе. А развлекаться приятней с молоденькой свеженькой пташкой. Нравятся пылкие вдовушки — забирай. И я не против, и лапуля, глядишь, к подвявшим розам не приревнует, — ухмыльнулся айр и, закончив, наконец, возиться с набедренной повязкой, вышел из-за кустов и бодренько двинулся к женщинам.

Я поплелся следом, размышляя, как же это Корень, по его словам ушедший к людям, чтобы деньжат подзаработать, умудрялся что-то добывать, заморачивая молоденьких. Ублажать они его конечно ублажали, да вот вряд ли еще и платили. Откуда у девчонок деньги? Это женщины постарше уже научились мужьями или любовниками вертеть, а вдовицы и вовсе сами себе хозяйки… Мои раздумья прервало сдавленное девичье хихиканье, и я остановился, чуть не влетев в спину ставшего каменным изваянием Корешка.

Обойдя могучего айра, я понял, отчего тот застыл, будто веслом по голове огретый. Рядом с уже знакомой мне Зорей стояли четыре девушки, разительно отличавшиеся от хорошо знакомых мне женщин земель легендарного короля Урса. Смуглые, с черными волосами, на солнце отливающими синим и зеленым, как сорочьи перья, с глазами, в которых плескалось ночное море — тьма с бликами лунного света. Под просторными, до пят, одеяниями угадывались стройные фигуры, обнаженные гибкие руки и точеные шейки притягивали взгляд, маня прикоснуться к гладкой, бархатистой на вид коже. Бедный Корень… Я и сам-то поспешил опустить глаза, дабы не соблазняться понапрасну. Во-первых, красавицы совсем молоденькие и купаться ходят под присмотром, значит, бережет их, скорее всего, отец (или отцы, хотя девчонки похожи, вполне могут быть сестрами), и вряд ли нищим бродягам здесь что-то светит. Во-вторых, у меня есть Малинка и наши ночные свидания, которые, надеюсь, не прекратятся. Я столько времени по ней тосковал, что улечься в постель с другой просто не получится. Пока, во всяком случае. Но тогда что мне мешает просто посмотреть на юниц? Два года любовался на грязных озверевших мужиков, а теперь отказываю себе в такой малости. Глупо. И я с чистой совестью принялся разглядывать девушек, которые, в свою очередь не сводили глаз с Корня. Да так и лучше, мне меньше беспокойства. Только Зоря, кажется, огорчилась, потому что тон, которым она представила своих подопечных, был сухим, и смотрела женщина на нас с Корешком весьма нелюбезно.

— Это дочери господина Жардена: Мело, Пера, Гвинда и Сируела, — каждая из девушек при звуке своего имени коротко кивнула, стреляя глазками то в айра, то в меня. — Их отец — богатый торговец из Ахары, селения, лежащего вон за тем мысом, — Зоря указала на недалекие скалы, вдававшиеся в море. — Хотелось бы услышать и ваши имена.

— Я — Перец, а это мой друг, Корень. И мы, увы, не королевские сыновья, а всего-навсего бродяги, — я поспешил поумерить чрезмерный интерес девиц к красавчику-айру. — Плыли на Цветущие острова в поисках лучшей доли, корабль попал в бурю и пошел ко дну. Не скажете ли, куда вынесло нас милостью небес бурное море?

— Это Гранитный Брег, — ответила одна из девушек, и я снова подивился ее выговору.

Корень присвистнул.

— Далече…

— Да и до дома нам идти не так уж близко, — заявила Зоря. — Поторопимся, а то госпожа беспокоиться будет.