Первый год - Джеймин Ив

всех рас есть отдельные башни, и, поскольку мы не знаем, какая из них твоя, я пока остановлюсь на ведьмах. Вполне уверен, что вампиры и оборотни исключены. Значит, ты ведьма или фейри… или и то и другое, если ты смешанной расы. В любом случае, рано или поздно мы это выясним.

Ведьма или фейри. Я прокрутила это в голове, пытаясь найти связь с кем-нибудь из них.

— Ты будешь посещать занятия по своему выбору, — продолжил он, — наряду с некоторыми основными, которые мы назначим, — строительными блоками для твоего будущего в этом мире. Как только мы узнаем твою расу, то сможем уточнить детали. Как я уже сказал, ты заведешь друзей, которые будут похожи на тебя, узнаешь свою историю и найдешь свое место в мире людей так, как никогда не смогла бы.

Потому что я не была человеком.

— У сверхъестественных людей есть работа? Например… после окончания школы? — спросила я, задаваясь вопросом, в чем смысл всего этого.

Он кивнул.

— Да. Некоторые работают в сверхъестественной тюремной системе, но есть множество других ролей, разбросанных по нашим сообществам. В зависимости от твоей расы.

— Что думаешь? — Илия подтолкнула меня, подходя ближе и обнимая правой рукой. — Пожалуйста, скажи, что останешься. Мне нужен настоящий друг; все мои одноклассники уже закончили школу, и я остаюсь с такими злобными сучками, как Кейт.

Губы Главы дрогнули, но он удержался от улыбки. И он не упрекнул ее за грубость, что мне нравилось. В аду будет очень холодно, прежде чем я перестану ругаться.

— Я все еще не совсем уверена, — честно призналась я. — Это много значит для меня. Большая часть меня все еще верит, что это сон, и я скоро проснусь. — Я получила не одну сочувственную улыбку. — Меня пугает, что вам нелегко определить мою расу, но я также… не хочу уходить. Вы были правы, когда сказали, что мне нет места в мире людей. Я хотела бы узнать, будет ли здесь по-другому.

Илия захлопала в ладоши, подпрыгнув несколько раз. Ларисса одарила меня застенчивой улыбкой.

— Фантастика. Я очень рад, что ты присоединилась к нашей священной школе. — Он широко улыбнулся. — Мы можем встретиться в моем кабинете завтра перед занятиями. Это первый учебный день в новом учебном году. — Он взглянул на свою дочь. — Я пришлю Лариссу, чтобы она проводила тебя.

Она с трудом сглотнула, но не стала спорить с отцом.

— Она твоего возраста, — продолжил он, будто ее здесь и не было. — Это ее второй год обучения, так что вы не будете учиться в одних классах, но она все равно будет тебе очень помогать.

— Вы уверены, что это действительно базовые знания? — спросила я, нервничая. — Я знаю, Илия сказала мне, что сначала посещаешь начальную школу, но… я имею в виду, вы все выросли, зная, что вы супы, и в сообществах и тому подобном, я, конечно, буду сильно отставать. Даже в первый год.

Я не могла понять, как я могу посещать занятия со взрослыми супами, которые знали об этом мире всю свою жизнь.

Глава покачал головой.

— Мы проводим детство, изучая те же понятия, что и люди. Чтение, письмо, естественные науки. Нам приходится существовать в мире людей, поэтому важно, чтобы наши дети могли интегрироваться в него, если это необходимо. В нашей средней школе мы больше внимания уделяем сверхъестественной стороне нашего мира.

В общем-то, именно это сказала Илия, и это заставило меня почувствовать себя немного лучше. Я беспокоилась, что она выдумала свою историю, чтобы заставить меня остаться.

— У тебя все будет хорошо, — мягко сказала Ларисса. — Ты быстро наверстаешь упущенное.

Я в этом сомневалась.

— Не хочу выделяться слишком очевидным образом, — призналась я.

Ларисса мило хихикнула, и я моргнула, глядя на нее. Я была не единственной. Даже ее отец наблюдал за ней широко раскрытыми глазами. В конце концов, наши взгляды остановились на ней, и смех стих.

— Ты никогда не смешаешься с толпой, — тихо сказала она. — Я уже могу сказать, что ты уникальна. Твоя сила и раса неясны, но запах твоей крови сильный и чужой. — Она указала на мои волосы. — А еще у тебя веснушки и самые красивые розовые волосы. Мы здесь не часто меняем цвет волос, так что твой пастельно-розовый будет выделяться.

Илия кивнула.

— О да, ты еще и чертовски привлекательная. Из-за веснушек… Я завидую. У тебя ни хрена не получится слиться с толпой. Даже если ты будешь стараться изо всех сил.

Я фыркнула.

— Народ, насколько я могу судить, все супы чертовски сексуальны, так что не думаю, что мой образ будет выделяться. — Мне также хотелось посмеяться над любовью к веснушкам. Раньше они были проклятием моего существования, но теперь я научилась их принимать. Даже когда пользовалась косметикой, я больше не прикрывала их.

Я ждала, что все согласятся и засмеются вместе со мной, но никто этого не сделал.

— В тебе есть что-то привлекательное, — сказал Мосси, стоявший неподалеку. — Обычно я не испытываю влечения к другим полу-фейри, но в тебе, девочка… в тебе что-то есть.

Отлично, привлекательная. Это не навлечет на меня неприятности.

— Почему я не заметила других полу-фейри? — спросила я. — Все выглядели… точь-в-точь как я.

А Мосси определенно не был похож на меня.

— У нас есть своя школа, — коротко ответил он. — На другом берегу реки. Напротив того места, где мы вошли. Полу-фейри предпочитают… сами заниматься преподаванием.

Я кивнула, потому что не была уверена, что сказать.

В воздухе раздался громкий музыкальный перезвон, и Глава Джонс начал двигаться.

— У меня встреча, но увидимся завтра, Мэддисон. Присмотри за ней, — обратился он к дочери и Илие.

Затем он исчез за дверью, оставив нас четверых смотреть друг на друга.

— Мне тоже пора возвращаться в Академию полу-фейри, — сказал Мосси. Он остановился рядом со мной и толкнул меня локтем. — Приятно познакомиться, Мэдди.

— Э-э, взаимно, — сказала я, удивленная тем, что говорю искренне. Многое изменилось для меня за то короткое время, что прошло с тех пор, как я впервые увидела его зеленые, чужие черты и закричала. Я почти не могла поверить, что прошел всего час или около того.

Нормально ли было так быстро все уладить? Было о чем побеспокоиться позже.

После того, как он ушел, мы втроем стояли несколько неловко. Ларисса снова уставилась в пол, и, поскольку я была от природы прямолинейна, то вторглась в ее личное пространство. Она вскинула голову.

— Твой отец бьет тебя? — спросила я, чертовски надеясь, что ошибаюсь. В основном потому, что мне было бы неприятно думать,