Ведьма для охотника (СИ) - Чащина Татьяна

Я не могу удержаться на берегу, тону в вязкой смеси нашего дыхания, в его глазах, черных сейчас, безумных совершенно, жадных, в его запахе, одуряющем, полностью лишающем воли.

Цепляюсь за что-то, стремясь обрести хотя бы видимость опоры… И соскальзываю, слабею. Падаю, падаю, падаю…

А он все не оставляет меня, все упорней и сильней двигается, что-то говорит, что-то шепчет… Выходит, переворачивает одним движением…

Жестко бьет по заднице, и это сладкая боль, от которой я кричу! Сокращаюсь опять, сильнее насаживаясь на него, сама, сама!

— Ведьма моя… — рычит он в ответ на мои сокращения, — с ума сводишь… Охеренная… Какая у тебя задница...

И шлепок.

Я снова вскрикиваю от резкой боли, ударяет словно электричеством прямо в лоно, но это блаженно. Я не знала, что мне так нравится!

Это грубо, так грубо…

Это так заводит…

Я кричу, хватаю покрывало в горсть, тянусь изо всех сил к Юре, пытаюсь встать, пытаюсь повернуть голову, просто посмотреть на него, жесткого такого, жестокого…

Но тяжеленная ладонь припечатывает обратно за затылок к матрасу, другая лапа, здоровенная, неожиданно мощная, перехватывает оба моих запястья, заводит за спину, заставляя поясницу изогнуться, ломко и сладко, а движения становятся буквально насильными.

— Не прыгай, ведьма.

Голос его грубый, очень грубый, прерывистый и жадный тоже.

Ощущаю, как движения становятся еще сильнее и быстрее, и в таком положении как-то так попадает он по чувствительным точкам, что меня опять трясет в оргазме.

— Быстрая какая девочка у меня. А подождать, а, ведьма? — он ускоряется, рычит и через мгновение ощущаю, как спину мне заливает горячая жидкость…

После этого меня отпускают.

Позволяют стечь расплавленным оловом на кровать, закрыть глаза…

В полном трансе от произошедшего, в невероятном послеоргазменном блаженстве, от которого все мышцы кажутся мягкими, желейными, ощущаю, как меня укрывают чем-то восхитительно пушистым, нежным. Становится тепло и спокойно.

Охотник что-то бурчит наверху, но я уже не понимаю ничего, уплывая в свою нирвану, в свой сон.

И лишь на самом краешке сознания теплится слабое удивление: я же и так сплю. Как можно уснуть во сне?

Глава 2

Глава 8

— Ты совсем неправильная какая-то ведьма.

У моего охотника белые-белые зубы, невероятно красивая улыбка. И невероятно наглые глаза. Ощупывают, осматривают… Трахают , практически.

Раньше про трах глазами только читала. И не верила.

Теперь приходится поверить.

Такое жесткое желание, транслируемое во взгляде, ничем иным, кроме как трахом глазами, и не назовешь.

— Почему? — мой голос получается каким-то глухим. Далеким. Безвольным.

— Потому что правильная ведьма никогда бы не заблудилась в лесу.

Он скалится, и очень даже недобро, что, в сочетании с плотоядным взглядом, ужасно напрягает. Пугает.

Заводит.

Ощущаю, как все внутри сжимается, сладко-больно, словно желая продолжения и боясь его одновременно.

— А я – городская ведьма, — пытаюсь фыркнуть независимо. Получается жалко. Сама это ощущаю, но вида не подаю.

Хотя, с ним и не требуется. Охотник и без того все видит и понимает.

Есть ощущение, что понимает он меня гораздо лучше, чем я сама себя понимаю.

Это, кстати, пугает даже сильнее неявной угрозы, исходящей от его массивной фигуры.

Физическую силу я еще готова принять… А вот эмоциональную, моральную…

Я привыкла быть самой лучшей, привыкла, что у меня все получается,что я - умнее всех…

А тут получатся, что не умнее? Да?

Ужас какой… Аж холод по ребрам.

— Как тебя зовут? — и смотрит, сканирует буквально.

— Маша Фролова, — отвечаю я. — Из Москвы. Меня парень бросил, подруги купили тур сюда… в тайгу. А сами не поехали по своим причинам.

— А ты тогда зачем поехала одна?

— Голубику люблю, — улыбаюсь я. — Увидела у домика, пошла собирать, заблудилась. И водопад.

— А водопад зачем? — хмурится он.

— Мечта – искупаться в водопаде.

— Понятно, а настоящее имя какое? — улыбается и смотрит, смотрит.

— Я… Это настоящее.

— Конечно. Но не твоё?

— С чего ты взял, маньяк Юра? — возмущаюсь, но сил не хватает дёрнуться.

— Я психиатр по образованию, я точно знаю, когда мне врут. Парень бросил, подруги тоже, водопад, голубика… Но ты не Маша Фролова и не из Москвы.

Это невозможно. Такого не бывает! Или бывает? Я мало жила, мало видела. Я, получается, не самая умная, вовсе не хитрая и меня раскусили… И пытаются надкусить.

Прямо сейчас. Он припадает к моему плечу и чуть прикусывает, а потом лижет, словно зверь.

— А дома кто остался?

— Даже кота нет. Кактус не умрёт. Но мне надо вернуться, я работаю.

— Кем? Где?

— Ты не психиатр, ты - чекист, — зло выдыхаю я. — Забыл свет в глаза направить...

Ежусь, невольно пытаясь закрыться от непонятно, откуда взявшейся прохлады, а охотник тут же оказывается рядом, кладет обжигающие ладони на грудь…

— Замерзла совсем, ведьма… Мало костра? Давай еще разочек погорим…

Я хочу вывернуться, сказать, что разговор еще не окончен, и вообще… Много гореть в огне вредно…

И не могу.

Тяжелое тело наваливается на меня, горячие губы не позволяют вздохнуть.

Словно в трансе, во сне, открываю рот, пуская чужой, настойчивый язык и умирая от возбуждения и собственной слабости перед ним…

А потом , словно гвоздь в голову вгоняют!

Четкое осознание, что не сплю!

Вот только что спала, во сне с охотником своим разговаривала, все было чуть-чуть волнительно и страшновато, но неимоверно горячо, а сейчас… Это не сон! Это - реальность!

И тяжесть тела на мне - реальность!

И огонь губ!

И жадность рук!

И запах, тяжелый, обволакивающий, мужской, такой знакомый!

Замираю, переставая отвечать на поцелуй, широко раскрываю глаза.

И в шоке упираюсь ладонями в плечи лежащего на мне мужчины.

Не во сне!

Наяву!

Он не осознает, что его отталкивают, плавно переходит от губ - к шее, жарко лижет ее, прикусывает так близко к яремной вене, что продирает оторопь и страх – кажется, что он сейчас укусит всерьез…

Тем не менее, продолжаю отталкивать, а еще, пользуясь тем, что рот свободен, жалко шепчу:

— Нет, нет, нет… Не надо… Нет…

Он не слышит! Он очень занят, плавно спускаясь от шеи к груди , чертя губами горячие дорожки, по которым огонь идет - сразу в вены!

В рту сохнет, смотрю слепыми глазами в темноту потолка, испуганно шарю по остановке, по светлой макушке терзающего меня мужчины…

И понимаю, что он не тормознет! Если во сне не тормознул, самом первом, развратном, а там я, помнится, от него убегала, то уж наяву-то!

Осознание ситуации вырывается стоном, мучительным и жалким:

— Пожалуйста… Пожалуйста…

— Что “пожалуйста” — он неожиданно отрывается от моей груди, поднимает голову и смотрит в лицо.

Его взгляд, точно такой же, как и в моем сне. Жадный и тяжелый. Взбудораженный. Напряженный.

Облизываю губы, торопясь ответить, пока меня готовы слушать.

— Не надо… Я… Боюсь…

Почему я обозначаю именно это слово в качестве протеста?

Да кто его знает… Я просто не могу никак подобрать правильные слова, слишком растеряна, слишком… Возбуждена?

тяжесть его тела на мне, такая определяющая, такая знакомая, сводит с ума.

Мы занимались сексом.

Недавно.

Во сне?

Наяву?

В прошлый раз я была уверена, что это сон… Но сейчас… Сейчас - нет!

Он реальный такой!

И ноги мои раздвинутые в готовности для него - реальны.

И то, что мне упирается между ног - тоже.

Ерзаю, и тут же ощущаю, что еще немного - и возражать будет бессмысленно. Уже сейчас бессмысленно, слишком ситуация однозначная.

Постель.

Я голая.

Он - тоже.

Целует меня, шире раздвигает ноги.