Кристальный пик - Анастасия Гор

замке, когда я только научилась читать, и вернулись на родину, когда ваш отец подхватил паучью лихорадку. Мне жаль, что спустя годы зараза все-таки взяла свое. Простите, что сразу не признала в вас старого друга! В ту пору замок населяло много представителей высокородных домов, желающих породниться с моим отцом после смерти матери. Но мне никогда не говорили, что кто-то из них аманат.

— Вам не за что извиняться, драгоценная госпожа. — Ясу преклонилась, заложив руки за спину, как то́ обычно делали хускарлы — даже повадки у нее были мужские. — Несмотря на мое положение, и вы, и ваш отец всегда обращались со мной достойно. Потому я готова принести вам гейс сию же минуту, как его принес мой отец, посколь…

— Драгоценная госпожа!

Хлопнули двери Медового зала, и даже Солярис вышел из тени, заметив Гвидиона, бегущего через весь зал с веером из писем в руках. Увешанный золотыми гривнами, прибавлявших ему вполовину больше веса, он весь взмок и раскраснелся, пока добрался до королевского стола. На пергаментах местами даже поплыли чернила — не то от вороньих лапок, не то от его пальцев.

— Ну, — поторопила советников я, когда Гвидион передал их Мидиру, и оба застыли, как вкопанные. В сочетании с гербовыми печатями, в которых я тут же признала символы отсутствующих Керидвена, Фергуса, Немайна и Найси, эти письма не сулили ничего хорошего.

— Госпожа, возможно, стоит отложить это до собрания Руки Совета, чтобы…

— Нам здесь нечего скрывать друг от друга. Уверена, нашим гостям тоже любопытно, что же стряслось с их соратниками по пути на сейм.

Ярл Тиви икнул, осушая пятую по счету кружку пива, а ярл Клемент сделал великодушный жест рукой, выражая одобрение. Дайре же, гуляя указательным пальцем по кайме своего кубка, многозначительно выгнул бровь, явно разделяя мои худшие опасения. В отличие от остальных он и вправду был озабочен сплоченностью Круга и его целостностью, ведь только сообща ярлы могли возродить с драконами мир.

Но о каком мире с драконами может идти речь, когда его, похоже, нет у людей даже между собой?

— Ярл Найси выражает свое почтение, — прочел Мидир вслух, развернув первое письмо. — Он не смог прибыть по уважительной причине: весь урожай Найси сгнил от неизвестной болезни, в связи с чем он вынужден решать проблемы с продовольствием на зиму. Отсутствие ярла в родных краях может повлечь за собой крестьянские волнения…

— Это действительно веский повод, чтобы не прибывать на сейм, — кивнула я, не поворачивая головы, и Гвидион, только-только восстановивший дыхание от бега и наконец-то занявший свое место за столом, согласно забубнил. — Дальше.

— Ярл Немайна не соизволил объясниться в письме, лишь так же выразил вам свое почтение и пожелал крепкого здоровья. А ярл Фергуса сообщает, что в его золотых шахтах произошла череда обвалов… В связи с этим он тоже принял решение оставаться на родине, дабы честно выполнять обязанности наместника и блюсти интересы драгоценной госпожи.

— Ярл Фергуса что, собрался разгребать завалы собственными руками? — фыркнул Дайре раздраженно, едва дослушав. — Какое глупое оправдание!

— Отказ явиться на сейм — это плевок в лицо в нашей госпожи независимо от причины! Даже милосердная королева Дейрдре не простила бы такого, — пробасил ярл Тиви, но новая кружка эля, поднесенная служанкой, быстро охладила его пыл и лишила дальнейшего желания участвовать в обсуждении.

— Может быть, все серьезнее, чем нам кажется, — задумалась Ясу, но и в ее голосе слышалась неуверенность. — Найси кормит половину Круга. Гибель урожая — это не просто проблема, а трагедия.

— От Фергуса мы зависим не меньше, — веско подметил Дайре, причмокнув губами, испачканными в вине. — Без его золота нам не из чего чеканить монеты.

— А мой туат буквально существует за счет золота! Что, если оно перестанет поступать? — подбросил дров в огонь ярл Клемент, и судя по тому, как яростно его пальцы в алмазных перстнях забарабанили по столу, он и впрямь разволновался ни на шутку. — Нет Фергуса — нет золота. Нет золота — нет денег. Нет денег — значит, нет торговли и туата Медб!

— Разводить панику рано, — встряла я, хотя у самой живот скрутило от ужаса. — У Дейрдре есть собственные запасы золота, которые легко переплавить для чеканки в случае необходимости. Но уверена, что до этого не дойдет. Отсутствие на сейме еще не раскол. Ярлы Фергуса, Найси и Немайна принесли мне свои гейсы. Никто не в силах нарушить их. Вдобавок наши туаты давно связывают добрые отношения. Советник Мидир, читайте дальше. Что пишет Керидвен?

— Мгновение, госпожа. — Мидир снова зашелестел письмами, пока распечатывал нужное. — Омела из рода Керидвен, нынешняя ярлскона… отказалась от присутствия на сейме добровольно, — от услышанного в Медовом зале тут же поднялся гвалт. — Таким образом она высказывает свое осуждение и несогласие с нахождением на троне королевы Рубин, дочери тирана и деспота, возомнившего себя королем королей и не подарившего Кругу ничего, кроме страданий и лишений. Против ее правления восстает даже сама природа, пастбища и поля, плоды и земля. Народ Керидвена отказывается служить вёльве, возлежавшей с драконом ради его чешуи и крыльев, ибо змея не ровня людям и управлять ими прав не имеет…

Как и на сейме, так и на всех собраниях Совета Сол всегда держался степенно, предпочитая лишний раз не напоминать о своем присутствии. Он даже отказался от должности советника, которую я предложила ему сразу, как оправилась от ран и смерти отца — и от любых других титулов отказался тоже. Формально Солярис был никем при дворе Столицы — ни гость и ни пленник, ни хускарл и ни сенешаль, ни воин и не слуга. Тем не менее я не представляла себе ни одной важной встречи без него. И вот почему:

— Довольно! Это сплошной поток оскорблений, а не письмо. Сожгите его немедля.

Он выступил вперед к королевскому столу, за которым одно из мест по-прежнему предназначалась ему. Судя по тому, как ярл Тиви облил ячменным хмелем сидящих рядом хускарлов, дернув рукой, он даже не замечал Сола до этого момента. Все взгляды устремились на него, и я наконец-то смогла глубоко вздохнуть, хоть на минуту освобожденная от всеобщего внимания.

— Рубин, — позвала меня Маттиола полушепотом, и я вопросительно повернулась к ней. Та забыла о винограде и недоуменно хлопала серо-зелеными глазами,