Пробуждение Жрицы (СИ) - Мира Ризман

Я выслал их в северное имение ещё до заката. И не стоит меня осуждать, ― заметив укоризненный взгляд Рены, попросил он. ― Если бы я дал слабину, наш ужин вряд ли состоялся, с этим-то гостем из Шак-ли... Ты и сама понимаешь, нам не нужны лишние неприятности.

― Запомни, Рена, ― вклинилась в разговор матушка, ― пока ты Хозяйка дома, его интересы превыше отношений. Я знаю, у тебя добрые сердца, но сейчас ты не должна чувствовать себя виноватой.

После этих слов в кабинете повисла напряжённая пауза. Рена искренне переживала за Сарояну и Ренису. По её мнению, отцовское решение было слишком жестоким и не столь дальновидным. Мстительная Сарояна теперь наверняка будет упиваться собственной злостью и станет ещё более невыносимой, а бедной Ренисе придётся исполнять безумные планы собственной матери. Рене стало весьма неуютно в качестве главной мишени.

― Но это не всё, о чём мы с тобой хотели поговорить, ― нарушила тишину Найрини.

Отец потянулся к ящику стола и, открыв его, выудил запечатанное письмо.

― После церемонии твоего возвышения к нам кое-что пришло, ― протягивая конверт, сказал он.

Рена привстала с кресла и приняла увесистое письмо. Похоже, внутри было нечто тяжёлое, вероятно, какое-то украшение. Рена с интересом взглянула на необычную чёрную печать, в рельефе которой рисунка ей так и не удалось разобрать.

― И что это? - не решаясь вскрыть конверт, спросила она.

― Предложение, ― понизив голос, произнёс отец.

― Вы хотите выдать меня замуж? ― с некоторым разочарованием, переспросила Рена. Она продолжала вертеть в руках письмо, которое нравилось ей всё меньше и меньше.

― Не то что бы... ― заговорил отец и тут же осёкся, было видно, что ему трудно подобрать нужные слова, и тогда за него продолжила матушка:

― Мы не хотели спешить, да и Нэйдини очень хвалила тебя. И я даже думала, что, может, тебе бы стоило продолжить обучение до Младшей Жрицы, пока мы будем выбирать. Ты же понимаешь, что дочь посла для многих выгодная партия. Но...

Матушка тоже замолкла, и это не на шутку взволновало Рену. Она и предположить не могла, что родители были не прочь оставить её ещё ненадолго в Храме. А уж то, что сама Невеста Полоза, пусть Нэйдини и приходилась сестрой-близняшкой матери, отметила её, как достойную, много значило.

― Но?.. ― настойчиво повторила Рена, желая поскорее узнать о возникшем на пути к идеальному будущему камне преткновения.

― Это предложение не допускает отказа, ― выдал отец, и его мягкое, добродушное лицо посерьёзнело.

― Разве такое бывает? ― удивилась Рена. ― Меня, что, сватают за царевича?

― Почти, ― ответила Найрини. ― Это печать дома Медити ― царской династии, что правила нагами до последней Войны Драконов.

Только теперь стал понятен рисунок на печати: чёрный аспид скрутился в символическую букву «Д». Сломав сургуч, Рена открыла письмо, и на её ладонь выпал медальон из чёрного золота, на котором всё тот же изогнутый аспид сверкал рубиновыми глазами. Рена перевернула украшение и прочла гравировку: «Даркал Д`хас Медити».

― Он ведь уже женат! ― с недоумением воскликнула она.

Рена слишком хорошо знала обычаи. Жрицы всегда становились первыми женами сейлов. Это была незыблемая традиция, как и то, что в Храме учились только старшие дочери. Семьи сейлов всегда отличалась строгой иерархичностью. На звание второй жены претендовали только мастеровые, вне зависимости от их происхождения; в третьи брали дочерей нагов из низких сословий, а последними становились младшие дочери сейлов. А теперь ей, жрице, предлагали занять чужое, незнакомое место. Это был весомый удар по гордости.

― У царских династий свои привилегии, ― пояснила матушка.

― И какая же я буду? ― Рене не удалось скрыть своего разочарования в голосе.

― Третья, ― тихо произнёс отец.

― Третья?! ― переспросила Рена, и её горло болезненно сжалось. Внутри всё кипело от возмущения: «Это же просто унизительно и достойно отказа! Неужели наш род столь незначителен по сравнению с теми, кто уже давно не цари?»

― Кровь порой важнее власти, ― заявила матушка, которая, видимо, прочитала эти мысли. ― Возможно, тебя утешит, что женами наследника Медити всегда становились только жрицы.

«Наверное, поэтому они больше и не правят. Даже нынешняя династия Цханахов не позволяет себе таких вольностей!» ― недовольно подумала Рена. Конечно, она бы предпочла немедленно отослать медальон хозяину и благополучно, при первой же возможности, отправиться в Храм, но эгоизм был ей не свойственен.

― И когда церемония? ― отстранённо поинтересовалась Рена, предпочитая узнать все неприятные новости сразу.

― Из-за приезда наших гостей нам удалось перенести свадьбу на осень, ― сообщил отец.

- Понятно, ― смиренно произнесла Рена и, с обреченностью посмотрев на медальон, надела его. Массивное украшение тяжело легло на грудь, создавая ощущение, будто на шею взвалили огромный булыжник.

В кабинете вновь воцарилась гнетущая тишина, которую вскоре нарушил отец.

― Кстати, завтра мы уезжаем в город. Распорядись, чтобы накрыли ранний завтрак и выдали гостям нашу одежду. Ни к чему привлекать лишнее внимание.

Рена послушно кивнула и, поняв, что разговор закончен, отправилась выполнять поручения. Но, несмотря на все возникшие хлопоты, мысли её крутились только вокруг предстоящего замужества. О доме Медити она знала мало, а о женихе и того меньше. И быть третьей женой... Рене ещё только предстояло смириться с этой мыслью, как и с тем, что ей так скоро придётся покинуть родительский дом.

Глава 1. День 1. Встреча. Марселу

Марселу:

Огромное оранжевое солнце, шипя, спускалось в море, а вечерний бриз приносил к берегу остатки пены, бросая её доживать свои последние минуты на золотистом песчаном пляже. Марселу стоял на самой высокой дозорной башне родного замка и с тоскою провожал закат. Ему впервые в жизни предстояло покинуть родную страну и отправиться к нагам на далекий Линк. Его отец - хот-рейм Мауру, правитель Ю, - решил, что Марселу уже достаточно вырос и готов пройти обучение в других странах Союза. Ещё пару недель назад об этом просто не могло быть и речи. Мать Марселу, леди Милора, твердила своё непоколебимое «нет», так как не допускала и мысли подвергнуть сына малейшей опасности. И, вполне возможно, она и дальше тряслась бы над ним, если бы не ужасающие события, произошедшие в день его совершеннолетия. Марселу и сам до сих пор не мог в полной мере осознать эти перемены. Особенно сильным ударом