Сестрица невесты принца (СИ) - Воск Степанида

— Да. Это моя сестра Полина. А меня зовут Алина, — она протянула руку. Но не для рукопожатия, а выше. Как для поцелуя.

Платон усмехнулся, но руку принял, едва коснувшись пальчиков. И не присосался как обычно это делали наши ровесники, думающие, что именно так и надо, а лишь поднес к губам.

И с манерами у Платона все в порядке. Не то что у меня. Я и вовсе загрустила.

Чтобы не показаться грубой, осталась стоять и смотреть на весь этот фарс под именем «охмури богача». Хотя убежать хотелось.

— Красивое имя, — мужчина не стал уточнять чье именно. — Платон, — представился в ответ, чуть склонив голову.

Руку Алины он задержал не дольше, чем требовали правила приличия.

— Просто Платон? — Алина взметнула четко очерченную бровь.

— Просто Платон, — подтвердил мужчина, с легкой полуулыбкой.

— Так куда вы, Платон, собрались пригласить мою сестру? — спросила игриво. Эти мурлыкающие нотки Алина тренировала по нескольку часов перед зеркалом. Даже не смотря на нее знала как выглядит каждая черточка лица, как изгибаются губы.

— Я никуда не пойду, — сразу обозначила свою позицию.

Мне совсем не хотелось смотреть как Платон расплывается мокрой лужицей, превращаясь из нормального мужика в озабоченного самца.

И хотя, ничего этого не происходило, я подспудно ждала момента когда начнется процесс превращения. Ведь подобное видела не раз. И не два.

— В дипломатическое представительство на званый ужин, — озвучил Платон место.

У Алины от удивления даже рот приоткрылся.

Кажется кое-кто шокирован не по детски.

— Я никуда не пойду, — произнесла чуть ли не по слогам. Неужели не ясно?

На миг представила себя в кроссовках и джинсах на званом ужине. Люди обхохочутся до смерти. Буду виновата в чьей-то смерти. Оно мне надо?

— Я могу пойти вместо нее, — Алина разве что хвостиком не виляла.

Ни на Платона, ни на Алину не смотрела.

А чего я там не видела?

Как Алина строит Платону глазки? Или как он заглядывает в ее глаза?

— До свидания, — решила попрощаться.

Пусть сами дальше договариваются. И о встрече, и о чем там принято договариваться между мужчиной и привлекательной девушкой.

Произнесла и тут же полетела к себе домой.

Именно полетела, а не пошла. Потому как мой истеричный бег на каблуках только полетом и можно окрестить. Улепетывала так, словно за мной гналось стадо монстров.

В квартиру входила на цыпочках.

— Алиночка, ты? — мамин голос за дверью спальни.

— Это, Поля, — черт, мама не спит. Опять влетит по первое число.

В темный коридор вплыла черная тень. Как же я ненавидела ходить впотьмах, когда вокруг ничего не видно. Но лишний раз свет зажигать не стоило. Семья экономила на электричестве… а шишек прибавлялось. Или выбитых пальцев. Кому как повезет больше. Только Алина могла себе позволить полную иллюминацию. За не выключенную лампочку лишь ее не ругали.

— Поля? А почему ты до сих пор не дома? — мамин голос посуровел.

— Я… Я…, - не знала как сформулировать.

— Опять твои оправдания. Сколько можно? Неужели ты не можешь вести себя как все нормальные девочки в твоем возрасте? Вечно у тебя какие-то отговорки. Вот посмотри на Клаву, дочку тети Тани, она уже работает. Деньги в семью приносит. А ты?

— А я учусь. Получаю высшее образование, чтобы потом работать на приличной работе, — и это я еще не вспомнила, что периодически подрабатываю то тут, то там. Но флаеры раздать это же не работа. И за контрольные деньги получить тоже не работа. Надо как Клава устроиться продавщицей в круглосуточный магазин.

— Хоть бы чему путному училась, а то так, только штаны просиживаешь в институте, — отмахнулась мама.

— Недолго осталось, — буркнула себе под нос.

— И тихо. Алиночку разбудишь, — зашипела в ответ. Как будто это я только что разглагольствовала на весь дом.

— Алины дома нет.

— Как это нет? Как это? Она давно спит. Это ты шляешься где попало, — принялась наступать на меня мама.

Я открыла рот, чтобы попросить ее проверить наличие тела Алины в ее кровати, как она сама появилась на пороге квартиры.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Да еще и свет включила. Пришлось зажмуриться. После темноты яркий свет резал глаза.

— А вот ты где. Что ты ему про меня сказала? — накинулась на меня сестра.

— Кому? И о чем? — даже растерялась.

— Это сто процентов вы обо мне говорили. И ты наплела всяких небылиц, что он даже смотреть в мою сторону не хочет, — глаза Алины сверкали от злости, она разве что с кулаками на меня кидалась.

— Тихо, тихо, Алиночка. Папу разбудите, — принялась шикать мама. — А ты, Полина, почему нервируешь Алину?

Я успевала только ресницами хлопать, с которых начала осыпаться тушь. Алине было жалко открывать новый тюбик, вот и воспользовалась тем, что заканчивался. Для лучшего эффекта наложения даже пришлось поплевать. Тушь оказалась слишком сухой.

— Я вообще не знаю о чем она говорит, — сложила на груди руки.

Смысла оправдываться, пытаться что-то объяснить, не было. Все равно повернут так как надо. Мне же оставалось только выслушивать претензии, которых, судя по всему, накопилось у сестрички достаточно.

— Ах не знаешь?! — всплеснула руками Алина. — Платон сказал, что я могу пойти на прием, если ты пойдешь и никак иначе. Если бы ты ничего про меня не говорила, то он пригласил бы только меня, — для пущего эффекта она ткнула в себя пальчиком.

— Мы с Платоном о тебе вообще не разговаривали. Я даже имени твоего не упоминала.

— А что это за прием такой? — мама услышала ключевое слово.

— В диппредставительстве, — торжественно заявила Алина. — А эта лохушка идти не хочет. А из-за нее и мне путь туда закрыт.

— Я уже сказала. Что никуда не пойду. И точка, — обидное слово «лохушка» больно резануло по нервам.

Да я лохушка. Да я отказалась идти. И не пойду. Не пойду и все. Не хочу быть всеобщим пугалом. Платон захотел посмеяться над глупой лохушкой. Ему мало обожания? Или на моем фоне решил выглядеть еще более эффектно?

— Я спать, — скинула ненавистные туфли, разлетевшиеся по коридору с грохотом.

На него из спальни выглянул папа. Судя по всему он слышал весь разговор под дверью. А когда начались боевые действия решил вмешаться. А может ему просто захотелось понаблюдать за представлением из первых рядов?

— Привет, пап. И спокойной ночи, — проскочила перед носом прямиком в свою комнату.

Правда, она лишь условно была моей. Приходилось делить ее с Алиной. У нас хоть и была трехкомнатная квартира, но гостиная отводилась под совершение молитвенного обряда, который мама совершала дважды в день.

Утром на зорьке и вечером на закате.

Она и нас хотела приобщить, но ей воспротивилась Алина, заявив, что карьера актрисы и модели никак не сочетается с аскетическим образом жизни.

Мама на удивление легко приняла это объяснение и не настаивала.

Глава 9

Первой на штурм крепости под моим именем, на удивление, пошла мама.

Она прокралась в комнату, когда я уже разделась и легла в кровать. Ни о каком умывании и чистке зубов даже речи не шло. Выйти из комнаты означало встретиться со всем семейством.

Алина, как обиженная сторона, дулась. И в настоящее время, даю голову на отсечение, сидела в кухне и пила чай с ромашкой.

Мама всегда ей его заваривала, когда Алиночке надо было успокоить нервишки. Сестричка чай любила и пила литрами. Тем более когда его заваривал кто-то только не она.

— Полечка, ты уже спишь?

Полечкой я была когда маме от меня что-то нужно, но при этом заставить она не могла.

Редко на меня накатывало такое состояние, когда я упиралась рогом. И тогда требовалось огромное терпение, чтобы уговорить. Не заставить, а именно уговорить. Видимо, внутри меня была какая-то черта, после которой мне становилось абсолютно все равно что со мной будет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Она проявилась еще в детстве.

Как-то нам с Алиной подарили по кукле. Ей — огромную с кудрявой шевелюрой и закрывающимися глазами. А мне в два раза меньше, самую обыкновенную. Все потому что Алина каждый день нудела о том, что хочет именно такую куклу, а я молчала.