Секретарша для Кощея (СИ) - Лушинберг Юлия

— Праздники длинные, пап, — попыталась я его утешить, — главное на Рождество все вместе соберемся.

— Ага….

Папа никогда не отличался особой религиозностью и как человек старой советской закалки считал главным праздником все же Новый Год.

Родители мои жили в небольшой деревне под Рязанью. Только переступив через калитку, я поняла как же соскучилась по дому, бане и чистому белому снегу. На кухне мама уже накрывала на стол. Мы вместе пообедали. Папа ушел затапливать баню, а мама налив нам по второй чашке чая приготовилась слушать. Проблема заключалась в том, что впервые в жизни мне не хотелось ничего ей рассказывать. Я себе то не готова была в многом признаться, а маме…

— Как дела на работе? — спросила она.

— Платят хорошо, начальник адекватный, фирма приличная. Как думаешь, может дорожки еще раз почистить?

— Снег только выпал, еще ничего не намело, — удивилась мама, — Ты к Костику вернулась?

На последних словах голос ее дрогнул.

— Что? Нет! О Боже, конечно нет! — воскликнула я.

— Тогда может быть встретила кого? — мама наклонилась вперед и уставилась на меня, как ребенок на витрину с пирожными.

— Нет, мамуль, — тут я с грустью вздохнула.

— Успеется, — уверенно сказала она, — ты бровки оформила? Тебе очень идет.

— Да, спасибо Тоне. Она меня уговорила.

— Алина еще ходит реснички наращивает…

— Ой все, — я встала из-за стола, так как упоминание старшей сестры было сигналом к тому, что пора заканчивать разговор, — пойду отдохну немного. Спасибо за обед, мам.

Я поцеловала ее и спаслась с кухни бегством. По хорошему нужно было помочь помыть посуду, ну да ладно. В следующий раз. Я догадывалась, что мама переживает за мое будущее. Двадцать пять лет, еще не замужем… Рассказывать о том, что в современном мире родить ребенка можно и в тридцать, а замуж при этом выходить вовсе не обязательно, было бессмысленно. Мои родители были консервативны и Алина полностью соответствовала их представлению успешной и устроенной в жизни дочери. К тридцати годам она была замужем. Имела двоих детей, стабильную, плохо оплачиваемую работу и свое жилье, оставшееся мужу от бабушки с дедушкой. Она была счастлива и я искренне радовалась за сестру. Мама же старалась ненавязчиво направить меня по ее стопам. Стоило Алине покрасить волосы, записаться на танцы, купить сеансы массажа и мама тут же предлагала мне сделать нечто подобное. Проблема заключалась в том, что я была не Алина. Меня устраивал натуральный цвет волос, я не хотела трясти животом под музыку и тем более лежать на столе без одежды и терпеть прикосновения мало знакомого человека. И вот теперь ресницы…

Тишка после пережитого стресса спал на кровати. С того момента, как я уехала учиться в институт в моей комнате мало что изменилось. Конечно исчезли плакаты с группой «Корни». В период фабрики звезд я была влюблена в одного из солистов. В остальном все было так же. На полках пылились старые учебники и энциклопедии для девочек. На столе стояла копилка в виде жирного рыжего кота, я всегда испытывала к ним слабость. Устроившись буквой «зю» чтобы не потревожить Тишку, я прикрыла глаза.

Вспомнился вечер в машине Алексея. Как меня подмывало на прощание хотя бы невзначай коснуться теплой руки. Отрицать то, что меня тянуло к своему начальнику было глупо. Я даже не заметила как мы перешли на «ты».

Но Алексей был занят. И кем?! Они совершенно друг другу не подходили и отношения с родителями Василисы вроде бы были не очень. А чего стоили приступы ревности с ее стороны? И это при том, что она сама ему изменяла!

Я больно себя ущипнула, в попытке прекратить эту мысленную истерику и зарыть желание рассказать все Алексею в глубины подсознания. В конечном итоге это ничего не даст. Сейчас меня волновали более насущные проблемы. К примеру совместная командировка. Мы должны были провести в Праге два дня. Становилось тошно от одной мысли о том, что я буду постоянно натыкаться на Василису, висящую у него на шее. В самолете они летели бизнес классом, я — экономом. В этом плане все просто. А вот совещания и деловые поездки… Уверена, она будет таскаться за ним следом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я погладила Тишку. Впереди были праздники, а значит у меня было время прийти в себя. Обычно говорят «стерпится-слюбится». Интересно, а «стерпится-разлюбится» бывает?

Но все хорошее быстро заканчивается и длинные выходные с семьей подошли к концу. До аэропорта я добралась без проблем на такси. С Алексеем Юрьевичем и Василисой мы должны были встретиться перед посадкой. Из багажа я взяла только маленький чемоданчик и тот проходил в ручную кладь. Я немного волновалась, так как впервые путешествовала одна. Ожидая очереди на паспортный контроль, я посмотрела на телефон. Может быть позвонить Алексею Юрьевичу и убедиться, что все в порядке?

— В смысле не могу выехать?! — мое внимание привлек знакомый голос.

Я встала на цыпочки, чтобы увидеть сквозь толпу что происходит. Сотрудника пограничного контроля не было слышно, а вот крики Василисы прекрасно.

— Я в прошлом месяце летала в Милан и все было отлично!

Опять реплика сотрудника… Алексей Юрьевич, до этого стоявший вполне спокойно рядом с Василисой изменился в лице.

— Сколько-сколько у тебя неоплаченных штрафов?

Его голос звучал негромко. Василиса притихла. Они вдвоем отошли в сторону и я вышла из очереди, чтобы узнать в силе ли предстоящая поездка.

— Добрый день, — поздоровалась я, — все в порядке?

— Естественно нет! — огрызнулась Василиса и отвернулась к Алексею Юрьевичу, — давай перенесем поездку. Я оплачу штрафы и на следующей неделе…

— Это командировка, а не отпуск! Отправляйся домой, увидимся когда я вернусь. Идем, Ксения, — и прежде чем Василиса успела что-то сказать он ушел в конец очереди, давая понять что разговор окончен.

— До свидания, — тихо сказала я и Василиса подарила мне полный злобы взгляд.

Я хотела уйти, но она схватила меня за руку.

— Не смей даже думать о том, чтобы…

— Василиса!!!

Алексей Юрьевич повысил голос и в зале воцарилась гробовая тишина. Все уставились на меня с Василисой. Замелькали вспышки телефонов, кто-то нас снимал на камеру. Ее узнали. Пухлые, ярко накрашенные губы превратились в одну тонкую линию, цепкие пальцы разжались. Видимо чувство собственного достоинства победило бешеный темперамент и она ушла.

Алексей Юрьевич был взвинчен. До посадки оставался еще час. Я предложила выпить кофе и мы выбрали небольшое кафе. Просматривая меню, я присвистнула, цены в аэропорту были драконовские.

— Мне жаль, что у вас сорвалась совместная поездка, — соврала я.

Конечно мне было ни капельки не жаль.

— Не стоит, — отмахнулся он и перевел тему, — как прошли праздники?

— Дома у родителей. Ничего особенного. А вы как отметили?

— Ксения, мы вроде бы уже на «ты» давно перешли, — он отпил черного кофе и кажется остался недоволен его качеством, — отвратительно.

— Почему? — мои брови поползли вверх.

— Пришлось ходить по разным новомодным выставкам и премьерам в театре. В один «незабываемый» вечер даже посетил оперу, — в его голосе слышался сарказм.

— Да, опера на любителя, — согласилась я, вспоминая свое первое и последнее представление.

О причине, по которой он посещал все эти мероприятия я спрашивать не стала. Очевидно, что из-за Василисы.

— И на что же вы ходили?

— Евгений Онегин.

— Классика, — улыбнулась я, — уверена все было не так ужасно.

— У тебя будет отличная возможность в этом убедиться. Я решил весной вместо премии подарить тебе билеты на этот расчудесный спектакль.

— Беру свои слова обратно. Лучше вообще тогда без премии! — я подняла руки, показывая, что сдаюсь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— В моем списке самого отвратительного кофе новый фаворит, — Алексей перевел тему и снова отпил из чашки.

— Зачем же вы продолжаете его пить?

— Я кофеиновый наркоман.

Алексей понемногу отошел после сцены с Василисой. Объявили посадку на рейс.

— Увидимся в Праге, — сказала я, пока мы шли по рукаву к самолету.