О сладких грёзах и горьких зельях (СИ) - Чернышова Алиса

Грустное зрелище, если честно.

Как я и предполагала, святая святых Саннара — его колдовская лаборатория — оказалась потрясающей. Она занимала всё западное крыло внушительного строения и была, безо всякого преувеличения, прекрасна.

Завороженная, я прослеживала глазами книги трёхъярусной библиотеки, осторожно обходила астрологические модели, любовалась картами и исчерченным демонологическими символами полом. Промелькнула мысль, что интересно было бы сравнить наваждение с реальностью и узнать, как выглядит лаборатория Саннара на самом деле. Может, она и не столь величественна, но, уверена, всё равно хороша.

Ну да, так меня и впустили туда, конечно. Но помечтать ведь можно, правда?

— Нравится? — в его голосе сквозила вполне оправданная гордость.

— Безумно! — сказала я искренне. — Это потрясающее место.

Он улыбнулся, как мальчишка. Я вздрогнула — сколько столетий я не видела на его лице такой улыбки?

— Присаживайся, — он махнул рукой, и из библиотеки выбежало коротконогое кресло, забавно подпрыгивая. Я устроилась в нём, свернувшись клубочком, и принялась наблюдать, как он активизирует знакомые плетения.

Саннар за работой… это было приятное и очень хорошо знакомое зрелище. Именно таким увидела его я в первый раз. Кстати, об этом…

— Ты помнишь нашу первую встречу, милый? — уточнила с любопытством.

А что? Интересно же, что у нас за история в его мечте.

— Ну, я бы не назвал это встречей, — усмехнулся он. — Точнее, это происходило в одностороннем порядке: кое-кто наблюдал за мной с крыши, восседая по соседству с воробьями.

Моё сердце пропустило удар. Откуда… как он узнал?!

— Ты была очень милой, — сказал он. — Хотя сначала я решил, что ты — враг. Стал рассматривать тебя в колдовском зеркале. Ты тайком шпионила за мной, я — за тобой. Всё честно, не так ли?

У меня в горле встал горький ком. Он не мог этого помнить… если только действительно не знал о том, что я наблюдаю за ним.

— Расскажи нашу историю, — попросила я глухо. — Как будто я слышу её в первый раз.

Он бросил на меня задумчивый взгляд.

— Это какой-то тест?

— Нет, — я сжала руки на подлокотниках. — Просто хочу услышать… Не откажешь в капризе?

— Как знаешь, — его руки порхали над плетениями, но он не умолк — для колдуна его уровня на этапе подготовки концентрация и впрямь не слишком необходима. — После того случая ты постоянно приходила. Я наблюдал за тобой, ты — за мной. Несколько раз я порывался познакомиться с тобой, но был тогда неловким болваном, который прекрасно умел ладить с демонами, астрономическими картами и рецептами зелий. С девушками было сложнее. Особенно такими… необычными. Твои родители владели тогда мельницей на отшибе, и ты почти никогда не появлялась в городе. Даже на народных гуляниях в честь Тёмной Матери присутствовала только необходимый минимум времени.

Ну да, это всё — чистая правда. Родители пытались спасти меня, как могли, потому скрывали от мира. Особенно рьяно они начали на меня давить, когда гонения на изменённых приобрели официальный, законный характер.

— Всё изменилось на Балу в честь Зимнего Равноденствия. Тебе было шестнадцать, и…

О да, всё изменилось на том балу. Куда мне, разумеется, не следовало идти.

— …твои родители не отпускали тебя…

… поскольку понимали прекрасно, что мне грозит…

— … но ты всё равно сбежала на бал. Ты была самой красивой там. Мы танцевали, пока в полночь…

… не сработала ловчая сеть, замыкая ловушку для всех изменённых…

— нас всех не пригласили прослушать поздравления моего отца. Там я сделал тебе предложение…

… там, за компанию с Чистильщиками, ты меня сжёг в колдовском огне. Конец сказки.

— …но ты рассказала мне о своём проклятии.

Ух ты, я ещё и проклята? Злой мачехой, не иначе.

— Так вот, говоря о проклятии… — протянула я.

— Да, — сказал он. — Я же сказал тебе: способ защитить тебя почти найден. Скоро ты сможешь покидать замок! Тебя больше не будет за воротами подстерегать смерть. Демоница не получит твоё тело. И знаешь… Если честно, я думаю, ты была права, когда предполагала, что мои сны — тоже порождение проклятия. Чем дольше я об этом думаю, тем более вероятным кажется такой вариант.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Н-да… Не знаю, что за горожанин породил своей мечтой этого монстра, но ему имеет смысл гордиться своим творением: впервые встречаю настолько изящную, тонко играющую чужими желаниями, виртуозно смешивающую правду с ложью западню. Значит, за воротами в меня демоница вселится? Нет, ну не прелесть ли? И вообще, интересно было бы взглянуть, как я сама в себя вселюсь. До чего интересное должно получиться зрелище! Из тех, которые не показывают детям, да-да.

Так, минутку. Мне, значит, из-за страшного проклятья выходить нельзя. Может, удастся его послать — за подарком мне, любимой, например?

— Ну, нам повезло, что хотя бы ты можешь покидать особняк, — закинула удочку я.

Он поморщился.

— Я же предупреждал тебя пару суток назад, что пока не могу. Забыла? Ближайшие дни я такой затворник, как и ты. Нельзя выходить, пока не закончу плетение, иначе — всё насмарку!

Серьёзно? Нет, ну гениально же! Поймать, что ли, свою "дочку" и выразить ей восхищение, пока она будет весело отгрызать мне голову?

Теперь вопрос, как говорится, на сто энергетических кристаллов: что не так с этим плетением? Почему в него всё упирается? Саннар якобы сможет выходить за ворота, когда закончит. Но я-то понимаю, что никто отпускать его не собирается. А значит…

— Тебе придётся вложить в это плетение все свои силы, не так ли, милый? — спросила я ласково.

— Да, — ответил он небрежно. — Но я справлюсь, не бойся.

"Нет, не справишься", — хотела сказать я, но роль, пусть и загнанная в самый далёкий угол, всё ещё не позволяла мне этого.

— А сейчас помолчи. Мне надо сконцентрироваться.

Я послушно замолчала и с бессильной яростью наблюдала, как Саннар отдаёт каплю за каплей свои силы на защиту и подпитку проклятого наваждения. В какой-то момент показалось даже, что он сейчас выгорит. Я изготовилась броситься вперёд и драться с ним, чтобы не позволить самоубиться, но сегодня повезло. Всё же, мой враг — очень могущественный колдун. Полностью напитав плетение, он остался жив. И я, в кои-то веки, этому обстоятельству весьма рада.

Но везение не может длиться вечно, не так ли? У меня меньше времени, чем казалось поначалу. А значит, выбор лишь один: я должна сойтись в противостоянии с ролью и вытеснить её из своего тела и сознания, окончательно и бесповоротно. В другом случае она не позволит сказать ему правду, а любой намёк, боюсь, он проигнорирует вчистую.

Если честно… если честно, то даже тогда нет гарантии, что он мне поверит. Я буду вынуждена предстать перед ним такой, какая я есть, то бишь рогатой и хвостатой демоницей. Не решит ли он, следуя логике наваждения, что я одержима, что проклятие настигло меня? Неизвестно. Но, думаю, в крайнем случае можно будет попытаться оттащить его к выходу силой. Хотя, конечно, этот вариант я бы оставила на потом, как самый крайний.

Тихонько вздохнув, я понаблюдала, как он консервирует плетение, и встала, проходя вдоль ряда книжных полок.

— Что ты ищешь? — уточнил он тихо и хрипло.

— Книги о хищных наваждениях, — сказала я, хотя столь прямой намёк вызвал волну тошноты и ярости со стороны роли.

— О хищных наваждениях?

Я быстро обернулась. Он пошатывался, но глаза смотрели остро, внимательно, цепко.

Ну же, Саннар. Ты же умный колдун! Никогда не был дураком. Подумай, наконец!

— Зачем тебе они?

От силы сопротивления роли даже в глазах потемнело. Гадство…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Просто интересно, — выдавила, умоляя его глазами. Ну же, ну!

Он моргнул… и пошатнулся. Его повело в сторону — плетение явно вытащило очень много сил.

Я бросилась к нему, прежде чем успела осмыслить этот жест, и подставила плечо. В своём, родимом теле я бы и на руках его смогла поносить, если бы приспичило. К сожалению, оболочка человеческой девы для таких подвигов категорически непригодна: удержать его удалось на чистейшем упрямстве. И то запыхтела, как ёжик.