Айвири. Дилогия (СИ) - Серганова Татьяна

Она понимающе хмыкнула и ответила быстро:

— Это всё равно ничего не изменит. Оставьте меня, лэр, не теряйте зря времени.

— Это из-за отца? — напрямик спросил мужчина, решив сразу все прояснить.

Айвири споткнулась и резко остановилась, оборачиваясь и впиваясь в него требовательным взглядом:

— Какого отца?

— Князя Рогнара.

Побелела так сильно, что того и гляди свалится без чувств. Покачнулась, но смогла устоять на месте. Лишь застыла, сжимая правое запястье левой рукой. А в глазах плескались ужас и паника.

— Вы… знаете? — с трудом произнесла девушка. — Вы знаете кто я?

Итан не стал её долго мучить и пугать, хотя и не понимал откуда такая странная реакция на его слова.

— Незаконнорожденная дочь князя Рогнара.

Реакция не заставила себя долго ждать. У неё даже рот приоткрылся от удивления:

— Что? Но как…?

— Догадался? Это не так сложно. Твои манеры, движения, говор. Сразу видно, что ты не просто служанка. Следующее: экономка тебя бережёт, слуги скрывают, а ведь я расспрашивал о тебе. Зато княгиня ненавидит. На фаворитку ты не похожа. Таких обычно отправляют в отдельные дома на окраину города и навещают сами. Не заставляя работать. Значит дочь. Незаконная.

— Вы весьма… догадливы, — произнесла Айвири и цвет лица постепенно начал возвращаться к норме.

Успокоилась. Из глаз исчезло затравленное выражение.

— Если ты боишься реакции князя, то я могу сам с ним поговорить.

— Не стоит, — поспешно произнесла она. — Дело не в нём, а во мне. И только во мне.

— И что же в тебе не так? Только не говори, что боишься нас так же, как и остальные. Больших и страшных ликанов.

— Не скажу, но и обнадёживать не стану. Мой вам совет, лэр, забудьте меня. Уже завтра всё закончится, — ответила девушка тихо, смотря ему прямо в глаза. — Дальше провожать не надо. Мы почти дошли. За проёмом начинается женская часть замка. А вам туда нельзя. Спасибо еще раз и прощайте.

— Айвири, — произнёс Итан, когда она уже почти дошла до арки. — А если я не хочу забывать?

Замерла, чуть повернув голову и ответила:

— Выбора всё равно нет. Ни у кого из нас.

Взглянула на прощанье и скрылась за поворотом

Глава пятая

Незаконнорождённая.

Великая Лаари, он решил, что я незаконнорождённая.

Словами не передать тот ужас, что пришлось испытать, услышав от него, что князь мой отец. Сердце буквально ушло в прятки, ноги задрожали, а кровь хлынула вниз, от чего голова закружилась. Непременно упала бы без чувств, но всё вышло иначе.

Надо отдать должное его сообразительности, ликан действительно почти угадал кто я. И это радовало безмерно.

Оставалось надеяться, что он оставит свою безумную идею поговорить с отцом. Даже страшно представить, как папа отреагирует на слова о моём предполагаемом происхождении.

Князь Рогнар меня любил. Очень сильно любил, гораздо больше, чем других своих детей, и это знали все. Может именно этого мачеха не могла мне простить, сказать сложно.

Но я никогда не пыталась воспользоваться его чувствами, несмотря на уговоры экономки и замечания слуг.

Достаточно было одного моего слова. Одной жалобы на мачеху или сестру. И отец устроил бы скандал. Он знал, что у нас очень напряжённые отношения и часто пытался выведать у меня правду, найти хоть какое-то доказательство, но я всегда уходила от ответа и заверяла, что у нас всё хорошо.

Глупо? Да, так скорее всего оно и было. И уж точно лучше не стало. Поняв, что наказания за свои выходки не получат, Айва с матерью перешли все рамки допустимого. А я всё равно молчала.

Почему? Потому что не желала стать причиной скандала и раздора в той семье. Несмотря ни на что, княгиня оставалась верной женой отца, матерью его детей. Именно она подарила Иллиуму наследника.

А я… я никогда не принадлежала им. Всего лишь прошлое, которое отец никак не мог отпустить. Эти короткие визиты лишь усугубляли ситуацию. Все знали, что скоро и они закончатся, стоит мне пройти посвящение. И что будет дальше? Я устрою скандал и уеду, оставив после себя лишь разрушенную семью. Пусть у них не всё было гладко, но они были семьёй. И должны ей остаться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ничего страшного, перетерплю. В этом удел послушниц Лаари: служить другим, даже в ущерб себе, неся бремя великого дара.

Я замерла у одной из стен, переводя дыхание и нащупала в кармане забытый пирожок.

Откусила кусочек и закрыла глаза. Вкусно. Несмотря на то, что он остыл и даже чуть-чуть намок, тесто осталось очень нежным и воздушным. И начинка была моя любимая: сладкая вишня. Кухарка всегда пекла их для меня.

Я медленно жевала пирожок, вспоминая ликана, мысли к которому всё возвращались, даже против воли.

Ни один мужчина так не смотрел на меня… Так словно я… девушка. Обычная девушка. Свободная и не связанная клятвой.

С рождения все знали кто я. Все помнили о моём предназначении и о том, то я принадлежу Лаари. И никто не смел относиться ко мне иначе, кроме как с почтением и осторожностью.

Те княжичи не в счет. Они точно не могли узнать или увидеть в простой служанке послушницу богини. Стоило только показать им метку и ухмылочки тут же сползли бы с их лиц.

Мы неприкосновенны.

Никто никогда не посмеет коснуться послушницы… не сможет возжелать её… пойти против воли Богини, навлекая на себя её гнев, от которого ничто не спасёт.

И ликан был единственным, кто не знал о том, кто я.

Не знал и смотрел так, что сердце замирало от неожиданного смущения, а щеки загорались румянцем. Так, что я забывала о своём предназначении.

Я была уверена, что молчала лишь для того, чтобы защитить отца. Да, это так. Но сейчас мне вдруг пришло в голову, что это возможно не единственная причина.

Стоит этому ликану узнать о том, что я послушница, и всё изменится.

Пропадет его мягкая улыбка, серые глаза нальются сталью и из них исчезнет эта лукавая смешинка. И он станет относиться ко мне как все. Станет избегать.

Всё как и должно быть. Как я его и просила.

Но даже сейчас я с трудом могла признаться, что мне льстило его внимание.

Это ведь не так страшно. Всего один день. Только сегодня. Пусть хоть пару часов, но я побуду обычной… для ликана с дымчато-серыми глазами.

Доев пирожок, я стряхнула крошки с пальцев, вытерла лицо ладошкой и поспешила дальше.

Мачеха могла ругаться сколько угодно, но возвращаться в зал я не собиралась. Если ей так надо, она может заняться украшением самостоятельно.

Полная решимости отстоять собственное мнение, я поднялась по лестнице, подошла к комнате сестры и, даже не постучав, открыла дверь.

Все слова застряли в горле, как только я увидела, что именно держала в руках Айва.

Небольшой веночек, сплетённый из серебра и золота, с крохотными цветами из драгоценных камней. Маленькие бутончики нежно-розовых соцветий с яркой сердцевиной и крупными тычинками в обрамлении светло-зелёных листочков-изумрудов.

Цветы вишни.

Свадебный венок моей мамы.

Тот самый, который был изображен на большом фамильном портрете, что висел у меня в спальне. Там, где мама такая счастливая и улыбчивая стояла в нежно-лиловом платье с открытыми плечами. Роскошные медные волосы лежали волнами, чуть скрытые фатой с мелкими жемчужинками по краю.

Тот самый, который она должна была по традиции одеть на голову мне в день свадебного обряда. Если бы была жива… если бы я не была той, кем являлась с рождения.

Я отказалась от всего. От всех благ и радостей обычного мира. Меня не прельщали дорогие ткани с ручной вышивкой золотом, изысканные яства, крохотные флакончики с ароматной водой, шкатулки с драгоценностями, которые старательно ставил передо мной отец при каждом приезде. Не знаю, чего именно он добивался таким образом, наверное, хотел порадовать. Но мне всё это было не нужно. У меня была другая жизнь и другое будущее, отличное от их.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я была равнодушна ко всему… Всему, кроме этого крохотного венка. Последней памяти о почившей матушке. То немного, что я всё-таки считала своим. Единственная моя вещь в этом огромном замке великого князя.