Марина Дробкова - Маг моего сердца

Ознакомительный фрагмент

— Это миндаль.

Ральф хмыкнул:

— Вот и мне отчего-то так кажется. Ты любишь миндаль, Бренна?

Тут уже все посмотрели на меня. С интересом. Даже Даймонд. Я растерялась: — Да причем тут я?

— Ну например притом, что еще вчера миндаля здесь не росло. А теперь у нас появился новый креадор…

— …Который усиленно отрицает навыки креадора. — резко бросил Даймонд.

Я вспыхнула.

— Вот как? — с интересом переспросил Ральф.

— Да ничего я не отрицаю, — возразила я. — Просто не уверена.

Ральф беззвучно рассмеялся.

— Зато мы все теперь абсолютно не сомневаемся — не так ли, коллеги?

Выпускники закивали.

— Что ж, не будем больше терять времени. У каждого есть своя задача, можете приступать к занятиям. А с фейри Рейлис займусь я лично, пока она не вырастила нам тут дубовую рощу или стену из плюща.

— А чем плох плющ? — угрюмо поинтересовалась я.

— Тем, что он душит другие растения, — мягко ответил Ральф.

Между тем студенты разбрелись в разные уголки двора. Мне было очень интересно посмотреть, как же они будут практиковаться, но Ральф не дал мне этой возможности.

— Идем к твоему дереву, Бренна. И вспомни, пожалуйста, чем ты занималась вчера вечером.

Видя мое замешательство, Ральф снисходительно улыбнулся.

— Я имею ввиду творчество.

Мой вчерашний вечер включал в себя ужин, разговор с Сарой и…разговор с Даймондом. Если Ральф и прочитал это в моей голове, то не подал виду.

Мы подошли к деревьям. Миндаль цвел, конечно, не по сезону, раз рядом уже созрели плоды. Но его цветы выглядели так красиво, так необычно на фоне ягод!

— Бренна, вот и первое правило: не вмешивайся в естественный ход вещей. Можно создавать миры на своей площадке или на чужой — в виде элемента, как сделала ты, или совокупности элементов.

Но в любом случае творение должно подчиняться законам. Сейчас август, время собирать урожай, а ты вырастила майское цветущее дерево.

— Вижу, вы мне не верите, — я развела руками. — Но я не собиралась ничего делать. Я вообще не думала ни о каком миндале. Я даже его раньше не видела.

Ральф помолчал.

— Это странно, — в задумчивости произнес он наконец. — Но рано или поздно мы поймем механизм. А

сейчас, чтобы не гадать попусту, начнем заниматься с простейшего.

Он сделал несколько движений кистью. Казалось, будто он наматывает сахарную вату, появившуюся из ниоткуда. В конце концов, в руках у него оказался серебристый кокон.

— Вот мана. Это твой материал, креадор. Попробуй сделать из нее, ну, скажем…

Ральф поднял взгляд к небу.

— Готовить умеешь?

— Что? — растерялась я. — Ну… да.

— Сделай пирог.

— Как?!

— Не даю советов. Сама. Ты должна найти свой способ.

Я смотрела на кокон в его руках. Пирог, говорите? Я осторожно дотронулась кончиками пальцев, погладила серебристую поверхность. Казалось, кокон сплетен из чего-то невесомого. Может быть, из паутины. Осмелев, погрузила кисти целиком. Ощущение было таким, будто запускаешь руки в пакет с елочной канителью и дождем. Я в детстве любила это делать, особенно мне нравилось искать в мишуре спрятанные шарики и сосульки. Ральф, усмехаясь, внимательно изучал мое лицо: видимо, такие мысли казались ему забавными.

— Ну так поищи там шарик, смелее. Только не забывай про пирог! — напомнил он.

Пирог. Знать бы, откуда в елочном дожде пирог… Я пошарила в коконе, потом попыталась сжать массу в горсть. Ведь пирог нужно испечь, логично? А из чего — из теста.

Водя в коконе руками, я ощущала, как мана становится более плотной и вязкой. Неужели — и в самом деле тесто? Как удивительно… Я принялась месить — и вот уже увидела тесто

собственными глазами.

— Все это очень трогательно, — вкрадчиво произнес Ральф. — Но мне бы крайне не хотелось вымазаться в тесте.

— Что я должна сделать? — с готовностью спросила я.

— Я был бы тебе очень признателен, Бренна, если бы ты сняла с моих рук ману. Сделай одолжение

— держи теперь свой мир сама.

Держать свой мир! Он сказал это, и мое сердце забилось сильнее. Я зачерпнула руками столько, сколько смогла бы удержать и…

— Только не потеряй ничего! — предупредил Ральф.

Вовремя, надо признать.

Я представила, что вся мана обволакивает мои руки, собирается вокруг них, стремится удержаться… И осторожно сняла кокон с ладоней Ральфа.

— Очень хорошо, Бренна, — вполголоса похвалил он. — Продолжай в том же духе.

Я продолжала месить тесто. Теперь это стало гораздо труднее, потому что мана висела в пустоте.

Зато кокон все больше походил на тесто, а тесто принимало уж вполне узнаваемую форму: продолговатый пирог с защипами в середине. Но теперь ведь надо как-то его испечь?

— Не забудь вытащить руки, иначе поджаришься, — заметил Ральф.

Он отошел на шаг и теперь лишь наблюдал за моими действиями, время от времени то нюхая цветок на миндальном дереве, то отправляя в рот ягоду тутовника. А у меня уже во рту пересохло.

— К сожалению, креадор не может отвлекаться в процессе творения, — с сочувствием произнес

Ральф. — Иначе получится некачественно.

Стараясь не думать о том что «мог бы не дразнить», я осторожно, выскальзывающими движениями, постаралась переместить кисти так, чтобы поддерживать пирог снизу, а не изнутри. К моему удивлению, у меня получилось неплохо. Ральф одобрительно кивнул. Оставалось самое сложное: печь. Не придумав ничего лучше, я поднесла свое творение к лицу и дунула, словно задувая свечи на торте. Поверхность пирога подернулась легким дымком, а больше ничего не произошло.

— Нет, так неправильно, — снисходительно заметил Ральф. — Ты же не дракон огнедышащий, верно?

Жар должен исходить от тебя иным способом.

— Каким? — быстро спросила я.

— Не знаю, — покачал головой Ральф. — Можешь знать только ты.

Солнце поднялось уже достаточно высоко, и его лучи проникали к нам, за стену. Но тепла не хватало — может из-за того, что мы находились высоко в горах, может потому, что лето отыгрывало финал. Еще месяц — и мы простимся с ним. Но тепло, жар, огонь сейчас — я отчаянно нуждалась в них, а значит, надо как-то получить хотя бы искру. Зажечь.

На миг я представила себя почему-то кремнем. Не спичкой, не свечой. Не факелом. А кусочком камня, ударяющим о другой камень. Я вздрогнула всем телом, явственно ощутив этот удар — и искра вылетела! А за ней еще. И еще. Меня трясло, но я не отводила взгляда от своего «изделия» и видела, как подгорают и обугливаются те участки, куда упали искры.

— Бренна, Бренна, — озабоченно покачал головой Ральф и аккуратно принял из моих рук то, что могло бы стать пирогом — но видно, не судьба. — Достаточно.