Карен Монинг - Магическая страсть

Я обошла ее с тыла, открыла дверь в трапезную и проскользнула внутрь. Забаррикадировав дверь тяжелым застекленным шкафом, я стянула из вазы на обеденном столе пару апельсинов и яблоко и вбежала по тускло освещенным жилым помещениям в саму церковь.

Я не сразу нашла вход в колокольню, спрятанный под балкончиком для хористов, за толстыми и массивными трубами органа. Низкая узкая дверь была почти не видна за книжным шкафом. Он был пододвинут так, чтобы дверь не открывалась: думаю, это сделали для того, чтобы любопытные детишки не карабкались на колокольню. Я отодвинула шкафчик – это было просто, особенно тому, кто обладал силой Невидимого, – и открыла дверь. За ней была полнейшая темнота. Мысленно отвесив себе пинок, я шагнула внутрь, осветив лесенку. Никаких Теней, никаких тягучих чернильных тварей. Я вздохнула с облегчением.

Узкая деревянная лестница была больше похожа на приставную. Она поднималась на пятьдесят метров, до самого верха колокольни. Больше всего эта конструкция напоминала карточный домик и казалась такой же надежной: лестница держалась только на гвоздях. Интересно, когда ею в последний раз пользовались? Эта колокольня вообще функционирует? Или просто осталась с прежних времен и по хрупким ступеням никто не поднимался уже лет пятьдесят?

Не важно. Я не хотела оставаться внизу.

Ступеньки сломались дважды. Оба раза меня спасли только неестественная сила и быстрота реакции. Без подпитки мясом Невидимого я бы свалилась вниз, пролетела полсотни метров и наверняка сломала бы себе что-нибудь жизненно важное. Оба раза я инстинктивно избегала прислоняться к чему-либо тем боком, на котором висело копье. Жуть как неприятно носить его, когда я в таком состоянии. Я чувствовала себя воздушным шариком с водой, к боку которого приклеили булавку и покатили по полу, полагаясь только на судьбу.

Балансируя на последней перекладине, я поднялась к люку, открыла его, вылезла наружу и оглянулась по сторонам. Я оказалась точно под шпилем церкви. Надо мной возвышалась еще одна площадка, ведущая к двум огромным колоколам. Я была на рабочей платформе – в этом помещении хранились коробки с инструментами и стоял полуоткрытый темный шкаф. Я подошла к нему, убедилась, что внутри нет Теней, и закрыла дверцу. Легкий щелчок замка заставил меня вздрогнуть.

Поднявшись по последней лестнице, я очутилась возле колоколов.

И с удивлением заметила, что гроза ушла дальше на север. Сквозь поредевшие тучи пробивался лунный свет, который проникал и в колокольню. Я заглушила свои способности, так что могла не переживать, что засвечусь, как неоновая реклама «здесь сидит молодая и глупая ши-видящая». Четыре каменные колонны, расположенные с севера, юга, запада и востока, поднимались вверх на три метра. Я повернулась к северовосточному проему, вздрогнула от холодного ветра и посмотрела на Дублин.

Много домов горело, машины были перевернуты, тысячи людей сбивались в группы и громили все вокруг. Я смотрела, как волны взбесившейся толпы катятся от квартала к кварталу. И видела, как дублинцев тысячами отправляли в Темные Зоны, где Тени превращали людей в ошметки пергаментной кожи, высасывая из них жизнь. Я слышала крики ужаса. Они будут преследовать меня всю жизнь.

Я стояла и смотрела на Дублин. Город постепенно погружался в темноту, район за районом, улица за улицей, словно подчиняясь какой-то системе.

И вспомнила ночь, когда сидела у окна, а зрение сыграло со мной злую шутку.

Теперь это не было шуткой. Или было – самой жуткой за всю историю. Никакие конфеты не спасут город. Вот о чем предупреждал О'Баннион.

В 20:29 тьма стала непроглядной.

Звуки, долетавшие до меня, изменились. Теперь голоса были испуганными, полными боли, а не агрессии. Подо мной то и дело слышался тяжелый топот. Невидимые продолжали работу, собирая людей и уничтожая их. Мне пришлось собрать волю в кулак, чтобы не броситься вниз, в темноту, на помощь немногим выжившим.

Внизу, из-за очень знакомого магазина, на город наплывала Темная Зона.

У Дублина не было ни малейшего шанса дожить до рассвета.

Интересно, что случилось с МакКелтарами? Бэрронс и им помешал провести ритуал? Я не понимала: почему Бэрронс хотел разрушить стены? И вообще, хотел ли он их разрушить? Сфера могла попасть к нему уже испорченной и просто ждать нужного момента. Откуда он ее взял? Или я, дура беспомощная, снова ищу ему оправдания на ровном месте?

Разрушены ли стены? Это и есть поток Невидимых, который должен был хлынуть в наш мир? Или это только передовые отряды беглецов, а худшее еще впереди?

Я села на холодные камни пола, подтянула колени к груди и опустила подбородок на скрещенные руки, все еще глядя на город. Мое тело буквально искрилось от темной энергии Невидимого, но инстинкты ши-видящей, не до конца заглушенные, требовали, чтобы я действовала.

Я задрожала от внутренней борьбы. Кажется, я плакала, но слез не было. Тогда я еще не знала, что Фейри не умеют плакать и это передается всем, кто крадет их силу.

Видеть «Книги и сувениры Бэрронса» во власти Теней, в Темной Зоне – это само по себе выбивало из колеи. Сколько людей доживет до рассвета? Уцелеет ли хоть кто-нибудь? Кто теперь контролирует Невидимых и что он собирается делать дальше? Придется ли формировать армию, чтобы избавиться от Невидимых? Мой мир так резко изменился, и я понятия не имела, насколько все плохо.

Сидя на холодной площадке, я наблюдала, размышляла и ждала.

Через три с половиной часа я получила ответ на свой первый вопрос.

За минуту до полуночи моя кожа начала сжиматься. В буквальном смысле слова. Я принялась лихорадочно чесаться. Даже того уровня способностей, который у меня остался после мяса Невидимого, хватило, чтобы почувствовать, что происходит. Нет, стены еще не были разрушены. Они разрушались сейчас.

Весь мир менялся, превращался в нечто иное. Я чувствовала это искажение, оно напрягало, сжимало, давило на меня. Я казалась себе огромной и в то же время тонкой, как бумага. Потом – маленькой и круглой, как ягода. Меня выворачивало наизнанку, и я снова превращалась в человека.

Мир стал невероятно большим и при этом жутко искаженным. Дома подо мной покосились под самыми неожиданными углами, осыпались вниз, а потом снова возникли из хаоса. Я видела, как переписываются заново законы физики, как измерения, которых не должно было существовать, врезаются друг в друга и сражаются за главенство, перекраивая под себя пространство. Я видела, как ткань мироздания рассыпается на клочки, а потом собирается снова, выстраиваясь по совершенно другому принципу.