Проклятие лилий - Валентеева Ольга

— Да, в полном. Просто стараюсь собрать как можно больше призраков для боя. Погосты в этих местах старые, и духи слабы. Пока я нашел лишь пятьдесят призраков. А умертвий и вовсе пять.

— Где они? — заозиралась я.

— Далеко, не беспокойся. Нечего живым любоваться на мертвых. Они придут, когда наступит час.

Я в который раз подумала о том, насколько же страшна сила Илверта. Но он выдерживал и побеждал не только врагов, но и собственную магию.

— Тиа, я хотел поговорить с тобой, — сказал король чуть тише.

— Слушаю. — Решила, что речь пойдет о грядущей кампании, но ошиблась.

— Я… хотел сказать, что… не сержусь за твой обман в Литонии, и…

— Я не обманывала тебя, Илверт, — перебила его. — Если кому и лгала, так это Осмонду, и он сполна мне отомстил, не находишь?

Ил задумчиво кивнул.

— В любом случае я хотел сказать не это, а то, что…

И снова замолчал, а потом повернулся ко мне, обнял и поцеловал: с горечью, порывисто, будто утверждая свое право целовать меня, когда вздумается.

— Зачем? — отстранилась я.

— Между нами что-то изменилось? — спросил Илверт. Его глаза потемнели, как небо перед грозой, и стали совсем черными.

— Ты король, — напомнила я. — Тебе и дальше будут предлагать принцесс, и самое мудрое, что ты можешь сделать, это заключить политический брак и обеспечить своим странам поддержку соседей.

— Ты же слышала моих родителей — я никогда не поступаю по уму.

— Я тоже, — сказала и рассмеялась тихонько. — Прости, это все нервы. На самом деле какая из меня королева, Ил? А твоей любовницей я не стану, прости.

— Я и не предлагал, — серьезно сказал он. — Имею в виду титул любовницы, конечно, не жены. Дэй Аттеус проклял бы меня, намекни я на подобное.

Да, папа мог. Не только проклясть, но и пристрелить ненароком.

— Тогда чего ты ждешь от меня? — спросила я.

— Ответа, готова ли ты стать королевой Изельгарда и Литонии, Тиа. Потому что я люблю тебя и не хочу видеть рядом других, насколько бы выгодный брак мне ни предлагали.

— Я тоже люблю тебя, Ил, — признала то, что так долго не давало покоя. — Но сейчас не готова дать ответ. Давай поговорим, когда вернемся в столицу. Пожалуйста!

Илверт кивнул, принимая. Вот только вместо того, чтобы проводить меня к палатке, снова обнял и поцеловал, и на этот раз я ответила. Запустила пальцы в густые волосы, притянула его к себе и целовала, как в последний раз. Любовь не слушает доводов разума. Любовь не знает слова «нельзя». И моя любовь требовала чувствовать, растворяться в любимом человеке, жить им, дышать им. Меня не пугала магия Илверта. Призраки? Пусть будут призраки, но он-то человек. Прекрасный человек, что бы кто ни говорил, с большим сердцем и светлой душой.

— Очень тебя люблю. — Я обняла его, греясь в ответных объятиях.

— И я тебя, Тиа. — Даже в его голосе слышалась улыбка. — Очень. И надеюсь, что ты хорошо подумаешь над моими словами. Мне тоже непросто быть королем, но я готов постараться, и… ты мне нужна.

Так мы и стояли, думая каждый о своем. Было и сладко, и грустно, и даже немного больно, а все доводы разума постепенно таяли. Теперь нам надо справиться с Синтурией, снять с Ила печать и вернуться домой. Достаточно времени, чтобы дать ответ. И достаточно, чтобы моя решимость отказать растаяла.

— Идем, надо отдохнуть, — сказал Ил.

Состав в нашей палатке остался неизменным еще со времен пути в Изельгард: Эд уже спал. Рядом с ним, завернувшись в его плащ, дремала Лили. Мы с Илом легли, стараясь их не разбудить. Полог палатки шевельнулся.

— Что это? — Я подняла голову.

— Наша стража, — шепнул Илверт. — Не тревожься.

Я тоже укрылась плащом и, уже засыпая, ощутила, как еще один опускается сверху. Придвинулась к Илу. Интересно, некроманты часто болеют простудой? Было бы забавно взглянуть на короля Литонии и Изельгарда с красным носом. Это была последняя связная мысль перед тем, как уснула.

ГЛАВА 47

Известие о нападении Синтурии пришло в замок Аттеус поздно ночью. Ники, как обычно, сидел в библиотеке и выписывал из старинного фолианта тактические находки прошлого, когда перед ним на стол опустился магический конверт. В самом замке конверты давно закончились: девочки писали матери, но письма не доходили, а магия рассеивалась. Запрещать эти попытки Ники не стал, и в итоге они остались без средств связи.

Он поспешно распечатал конверт, рассчитывая, что это послание от родителей. Так оно и было. Писал отец. Он сообщал, что в столице стало известно о прорыве войск Синтурии. По его расчетам, в ближайшие два-три дня враги могут оказаться у стен замка. Просил держаться и организовать оборону, а если нет такой возможности, немедленно бежать. Если бы был конверт, Ники ответил бы папе, что Аттеусы не бегут. Не этому ли он учил сына? Но, увы, ответить пришлось только мысленно.

— Ты получил письмо?

Оказалось, что от девочек Бранды скрыться нельзя. Обе уже маячили в дверях, а лучше бы спали. Тогда Ники рассказал бы им о войне с Синтурией утром.

— Да, — ответил он. — Папа пишет, что синтурцы где-то на подступах к замку.

— Мы тоже получили письмо от мамы, — поделилась обычно смешливая Мелоди. — Она пишет, что Илверт теперь король Изельгарда, так как Осмонд умер. И что Ил скоро будет здесь с войсками.

— Скоро? — Ники спрыгнул с кресла и подошел к девочкам. — Да тут минимум две недели пути! Даже если он будет гнать во весь опор, то появится не раньше чем через двенадцать дней. А еще и с войском. Им ведь тоже надо отдыхать.

— Тогда что нам делать? — спросила бледная Джанет. — Бежать в столицу? Навстречу Илу?

— Вы можете ехать, я прикажу подготовить экипаж, — поморщился Ники. — А я остаюсь и буду защищать замок. Это мой дом, и я отсюда не побегу.

Девочки переглянулись. Хоть они и были очень похожи между собой, характеры у них кардинально отличались. Джанет оказалась более спокойной, уравновешенной, похожей на дядю Ника, а Мелоди — веселой, озорной и хитрой, как тетя Бранда. И, если уж совсем честно, Мелоди очень ему нравилась.

— Нет, мы тоже никуда не поедем, — сказала Мелоди. — Надо подумать, как защитить замок, Ник, чтобы синтурцы не смогли попасть за его стены.

— И собрать людей, — присоединилась Джанет. — Здесь места много, для каждого найдется угол. Утром надо послать слуг в городок, чтобы всех оповестили.

— Спасибо, — улыбнулся Ник. — Так и поступим. За ночь постараюсь набросать варианты стратегии защиты замка, а вы пока отдыхайте.

Девочки пожелали ему доброй ночи и вернулись в спальни, а Ники достал с полки свою самую любимую книгу о стратегии обороны. Он просидел с ней до второго часа ночи, и не зря, потому что первые наброски легли на бумагу. Утром предстояло обсудить свои решения с Джанет и Мелоди. Конечно, вряд ли они посоветуют что-то стоящее, но они — одна команда и должны действовать сообща.

Вот только оповещать горожан о начале новой войны не пришлось. Ранним утром Ника разбудил шум у ворот замка. Он наскоро оделся и побежал туда, уже у выхода вспомнив, что он сейчас единственный представитель Аттеусов в замке и надо вести себя достойно, поэтому замедлил шаг. У ворот толпились люди, чуть поодаль, на подъемном мосту, замерли телеги, груженные чужим добром. Люди кричали и просили их впустить.

— Тишина! — крикнул Ники. Его голос потонул в общем шуме, но, как ни странно, его услышали, и шум стих. — Прошу, не шумите. Мне уже известно о нападении синтурцев, и все, кому нужно убежище, смогут найти его в замке Аттеус. Пока въезжайте во двор, я распоряжусь, чтобы вас разместили. В полдень встречаемся у главного входа, обсудим, что будем делать, когда синтурцы подойдут к замку, потому что без вашей помощи мне не справиться, как и вам не защититься без меня.

— Аттеус дело говорит, — раздался голос местного кузнеца.

— Спасибо, дэй Аттеус, — присоединилась к нему румяная булочница, и люди хлынули во двор замка. Ники поспешил собрать прислугу и приказал готовить комнаты, разместить людей где только возможно, а главное — накормить такую ораву. Для этого придется привлечь на кухню женщин из города, но это тоже надо обсудить днем, а пока Ники вернулся в замок.