Коварные боги - Кэролайн Пекхам

прицелился в более слабого, замахнувшись Дейнслейфом на его искалеченную ногу. Я промахнулся, когда они вдвоем прыгнули вперед, впиваясь ногтями в мою плоть.

Я закричал, когда они начали высасывать свет из моей души, силы покидали мое тело, и я упал на колени. Я отбивался локтями и пытался поднять свой меч, чтобы встретить их, но они держали меня со свирепой силой.

Мой разум затуманился, и мои мысли пропадали так же быстро, как и появлялись. У меня отняли еще больше воспоминаний о моем детстве, о моей матери, о годах, проведенных в одиночестве, о битвах с истребителями. Я стиснул зубы, прижимаясь к земле и пытаясь вспомнить, зачем я вообще здесь.

В моем сознании промелькнуло видение темноволосой девушки с кожей бледной, как луна, которой принадлежала каждая жалкая частичка моего сердца.

— Я найду тебя, — сказал я ей, когда зубы Андвари глубже погрузились в мое тело. — И я останусь с тобой навсегда.

Издалека до меня донесся крик, и золотой меч вонзился в тела двух Андвари.

Я ударился о землю, и дымка света, которую они украли у меня, выскользнула из горящих останков их тел и вернулась ко мне.

У меня перехватило дыхание, когда Магнар поднял меня на ноги, и я моргнул, прогоняя туман в голове. Магнар дико ухмыльнулся, разворачивая меня лицом к последнему Андвари в комнате. Кожа бога была покрыта жесткими черными волосами, а на лице застыла гримаса ярости.

Мы снова бросились на него, но он отступил в зеркало, и его смех зазвенел, когда он пробежал сквозь стекла. Я ударил рукоятью своего меча по каждому, разбив их, чтобы ему некуда было бежать. Я преследовал его, охотился, выслеживал. Я разбивал все больше и больше, пока раздавался его смех, и Магнар присоединился ко мне, разбивая стекла повсюду, пока не осталось только несколько зеркал.

Андвари выскочил из одного из них и бросился вперед с угрожающим блеском в глазах. Он двигался как ветер, в его руке появилось короткое лезвие, и он пронесся мимо Магнара, вспоров ему бок.

Магнар с шипением зажал рану, и я обернулся, пытаясь разглядеть зверя, который его порезал.

Пятно движения на периферии предупредило меня о его приближении, и я сделал выпад вперед, пронзив мечом воздух. Я нанес ему глубокую рану на щеке, и он вскрикнул от ярости, пригнувшись и нанеся удар по задней поверхности моего бедра.

Я ударил его здоровой ногой, сбив его с ног, и он отлетел назад. Золотистый свет стекал с его лезвия, и он слизнул его с голодной улыбкой.

— Боги склонятся передо мной, когда все закончится. В моем теле появятся еще две сильные души. Близнецы солнца и луны и так были очень сильны, а с учетом того, как долго каждый из вас прожил, я стану еще более непобедимым, — засмеялся Андвари, снова подбегая к нам.

Магнар схватил меч, который выронил, и взмахнул обоими клинками, зажатыми в руках. Он бросился на Андвари, и я бросился вперед, чтобы мы могли вместе перехватить последнюю его форму.

Андвари пригибался и метался, быстрее молнии передвигаясь вокруг нас, уклоняясь от смертоносных взмахов наших клинков. Гнев затопил меня, нагревая каждый дюйм моего тела, и я издал яростный рев, направляя свой меч к размытому пятну движения в уголке моего глаза. Лезвие задело мою спину, и в тот же миг мой меч достиг цели.

— Нет! — Андвари взвыл, ударившись об пол и отползая назад, когда черная кровь потекла из зияющей раны у него на животе.

Магнар бросился на помощь, когда я вогнал Дайнслейф в грудь Андвари. Магнар тоже пронзил его для пущей убедительности, и я выдохнул сквозь зубы, когда у наших ног вспыхнул изумрудный огонь.

Я смотрел сквозь оставшиеся в комнате зеркала, ожидая, что он появится снова. Но он не появился.

Черный пепел, оставшийся от его павших тел, начал двигаться, перемещаясь в бесплотном ветре, который нес его навстречу друг другу, закручиваясь в вихрь перед нами. Мы подняли мечи, и парящий пепел попятился назад, когда мы двинулись вперед. Мы направили его к пылающему зеркалу, откуда пыталась выбраться невысокая болезненно-бледная фигура. Когда пепел просочился сквозь стекло, он обвился вокруг Андвари, и появилась его окончательная форма, в которой были черты каждого из его павших форм.

Перед нами на корточках сидел обнаженный невысокий мужчина с желтыми глазами, зазубренными зубами и скуластым лицом. Его тело было покрыто густыми волосами, одна нога была вывернута, а плоть покрыта фурункулами.

Что-то в моей крови подсказывало мне, что это его истинный облик. Уродливый, как грех.

— Нет! — завопил он. — Что вы наделали?! — Он опустился на четвереньки, хватаясь за лицо.

Я подбежал ближе, мое сердце забилось сильнее при виде того, как он превратился в это истощенное существо передо мной.

Он поднял когтистую руку, пытаясь удержать нас. — Убирайтесь! — прорычал он. — Я не такой. Это не я!

— Это именно то, кто ты есть, — прорычал я.

Он рванулся прочь, но бежать было некуда. Он оказался в ловушке внутри зеркала и не мог вырваться.

— Нет! — снова взмолился он, хватаясь за глаза, как будто лучше было выколоть их, чем видеть себя таким.

Мы с Магнаром обменялись кивками, и молчаливое решение промелькнуло между нами, когда мы схватили одно из последних зеркал и повернули его к нему лицом.

Я хотел увидеть, как он корчится, умоляет и распадается на части при виде собственного отражения. Я хотел лишить его последней капли надежды, которая у него оставалась. Потому что с ним покончено. Я прикончу его. Человека, который мучил меня более тысячи лет. Который заставлял меня делать невыразимые вещи. Который отнял у меня все. И теперь он падет к моим ногам.

Его глаза открылись, и он вскрикнул от ужаса, увидев себя.

— Эрик Ларсен! — взмолился он, содрогаясь, и прищурился сквозь веки, чтобы посмотреть на меня, а его лицо исказилось в жалкой попытке найти во мне милосердие.

Мы придвинули зеркало поближе, пока он не был вынужден смотреть только на себя. Он застонал, пытаясь содрать с головы темные волосы, царапая щеки и шею.

Мы с Магнаром швырнули зеркало, которое держали в руках, на пол, и я с рычанием направился к Андвари. — Я не твоя пешка, я не раб твоего проклятия, и меня зовут не Эрик Ларсен. Я Эрик Бельведер, Андвари. И я — твоя смерть.

Он закричал, когда его руки бесполезно заскребли по стеклу. Ему некуда было идти, его связь с другими зеркалами была разрушена. Мы уничтожили все его формы до единой,