Щепотка пороха на горсть земли - Дарья Андреевна Кузнецова

и уже знакомых ему чжуров — старого и молодого. Охотнику и тому, кажется, было больше не по себе из-за отсутствия одежды — и за себя, и за нее. И противно от мысли, что у всего, произошедшего только что, выходит, были свидетели…

— Анна. Какого черта? — дернулся Дмитрий, рванулся в путах, но едва ли сумел сдвинуться даже на вершок — успокоившись, корни обрели свою природную твердость и стиснули прочнее любых веревок.

— Все будет хорошо, — ответила она, отведя взгляд, и обратилась к старому шаману: — Шаоци, пожалуйста…

— Иди куда шла, — отмахнулся тот, окинул лежащего охотника нечитаемым взглядом. — Хорошо, влемя хорошее, самое влемя, а ты поспеши.

— Аня, — вновь окликнул Дмитрий, но она больше не смотрела в его сторону. Почему-то проигнорировав брошенную в стороне одежду, как была, босая и нагая, скрылась из вида за деревьями. — Да что за чертовщина? — прорычал мужчина, вновь рванулся и грязно выругался.

Старший шаман, проигнорировав вопросы и возмущение, что-то забормотал, опустился на колени сбоку от распростертого на земле тела и принялся водить и трясти над ним короткой толстой палкой, обмотанной цветными лентами, увешанной бусинами и перьями. Бусины на каждое движение отзывались немелодичным глухим перестуком, в котором слышалось нечто зловещее.

Младший шаман сел с другой стороны в той же позе и невозмутимо посоветовал:

— Ты лучше расслабься. Будет больно, но быстро. А если дергаться, то выйдет точно так же, но больнее и дольше.

Дмитрий, конечно, предупреждения не послушал. Стиснув зубы от злости, чтобы не тратить силы и время на пустую ругань, он вновь рванулся изо всех сил, не обращая внимания на боль от врезавшихся в тело корней. Тщетно. Он понимал бессмысленность этих усилий, но внутри клокотала и бурлила ярость, она искала выхода и не позволяла просто так смириться и сдаться.

Косоруков слышал расхожее выражение о том, что плохо начавшийся день непременно завершится еще хуже, но настолько наглядного его подтверждения еще не встречал. Да и можно ли было вообще подумать, что дурной сон и просыпанный зубной порошок закончатся принесением его в жертву неведомым духам?

Глава 15. Хороший, плохой, злой

Сегодня Шаоци выглядел иначе, чем в прошлую встречу. Тогда он мог сойти за обыкновенного пастуха или охотника, а сейчас не распознать в нем шамана не смог бы даже неподкованный в таких вещах Косоруков. Головной убор с перьями и еще каким-то мусором, густо расшитая затейливыми узорами бахромчатая роба. Да и его младший товарищ тоже выглядел как-то… Наряднее, что ли?

Чтобы взять себя в руки, унять бесполезную злость и начать мыслить более-менее здраво, Дмитрию понадобилось с десяток секунд. Все это время старший шаман продолжал монотонно бормотать, а младший невозмутимо доставал из сумки какие-то плошки, горшки и кисточки.

Для начала Дмитрий осмотрелся и пришел к выводу, что Анна действительно куда-то ушла. Куда-то далеко, несмотря на то, что была без одежды, а не наблюдала за происходящим с безопасного расстояния. Потом рассудил, что мысль о жертвоприношении выглядит достаточно пугающей, достоверной и укладывается в общую канву страшной сказки, в которую он попал несколько дней назад, но все же имеет некоторые нестыковки.

Главной, конечно, были поведение и слова Анны. Та совершенно точно знала, что с ним собираются сделать, но при этом говорила с явной уверенностью в том, что они достаточно скоро встретятся. Конечно, с этими их духами с непроизносимым названием ни в чем нельзя быть уверенным, но… Кажется, ему просто не хотелось верить в такое предательство.

А потом он, наконец, успокоился достаточно для того, чтобы вынырнуть из собственных мрачных мыслей и прибегнуть к самому простому способу узнать свою судьбу: поговорить с шаманом.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — мрачно спросил он, наблюдая за действиями Ийнгджи. — Заколоть и скормить своей лиственнице? В духа превратить?

Пока в выложенных шаманом предметах не было ничего угрожающего, а он между тем явно достал все нужное. После этого поджег и сразу затушил какой-то сухой веник, стоящий в небольшом горшке, отчего тот начал отчаянно дымить. Дым пах резко, остро, но не противно. Теперь же чжур составлял какую-то сложную смесь на основе густой темной жидкости, подозрительно похожей на кровь.

— Вот еще. Ценный зверь, полезный, зачем шкуру портить? Живьем пригодишься, лучше прежнего будешь, — отмахнулся чжур. Вроде бы серьезно, но глаза его при взгляде на жертву явственно смеялись.

На первый вопрос он не ответил, но Дмитрий пока удовлетворился и этим. Врать желтокожему не было никакого резона, все равно Косоруков ничего не мог сделать — ни ударить, ни убежать. А значит, кажется, его и правда не собирались убивать.

— Где Аня? Почему она ушла куда-то одна и без одежды?

— Вот о ней и думай, — насмешливо покивал Ийнгджи. — Это правильно, так легче будет. Вот мы здесь закончим, и пойдешь ее выручать. Ну, или убивать, это уж сами разбирайтесь. Если хозяева ругаются, остальным лучше держаться поодаль.

— Выручать? — вычленил Дмитрий главное. — Откуда?

Убивать вздорную девицу он точно не собирался. Вот перегнуть через колено и всыпать розог по первое число — хотелось, буквально чесались руки за все ее выкрутасы, недомолвки и иносказания. И то хотелось отвлеченно, в бессильной злости, потому что он прекрасно понимал: дойдет до дела, и рука у него не поднимется даже в благородных, воспитательных целях.

Но это все потом, сначала надо уйти на своих ногах от этих шаманов и девчонку найти.

— Так от знаткоя же. Что-то он дурное творит, все вэчэку волнуются. Вот она и пошла с ним разбираться.

— Одна? Без оружия? — Забывшись, он опять дернулся в древесных путах. — Так какого черта вы ей не поможете со своими проклятыми духами?

— Ну почему не поможем? Помогаем вот, — невозмутимо улыбнулся Ийнгджи. — Сейчас с тобой закончим, пойдешь и поможешь. Хозяйка сильнее любого вэчэку, а сильнее хозяйки — только хозяин.

— И как из нормальных людей теперь… хозяев делают? — мрачно спросил Дмитрий. Это слово уже начало его злить.

— Вот замри и не мешай — увидишь, — отозвался шаман, закончив свое зелье, и с кисточкой примерился к Дмитрию. Тот и правда замер, только