Седьмая звезда (СИ) - Риз Лаванда

Сеярин посадил корабль поблизости «бронтозавра», который теперь стоял на специальной площадке в пределах территории резиденции правителя Химера.

Бунн выпрыгнул первым, с улыбкой подавая ей руку. Поймав девушку, он бережно поставил её на исключительно ровную зеленую площадку, окинув заинтересованным взглядом старый корабль пирата Тиара:

— Так это и есть ваш дом?

— Да, …на «бронтозавре» мы прошли через детство, юность, опасности и радость. Этот старик знает наши тайны. Я соскучилась за ним! — бросила Энн, ускоряя шаг.

Возле входного люка, она оказалась самая первая, как раз в тот момент, когда из него им на встречу вышел ещё более постаревший Тиар. Энн замерла, растроганно улыбнувшись, и тихо прошептала, не сводя с него глаз:

— Здравствуй, отец!

Чуть нахмурив свои густые уже почти седые брови, он посмотрел на неё умными понимающими глазами, и грустно улыбнувшись, тихо ответил:

— Здравствуй, дочь, здравствуй, моя малышка Энн!

С её плеч словно враз сняли тяжелую ношу! Она вдруг стала невесомой, как прозрачный солнечный луч, всё вокруг заискрилось, стало ярче и теплее! Распирающий её восторг не позволял произнести ни слова. Энн поняла, что Тиар снова стал самим собой! Возвратился её прежний отец! Он шагнул ближе и обнял её крепкой рукой:

— Ну, не волнуйся! Глаза как всегда на пол лица, полные слёз! Брось, всё уже хорошо, мы встретились! Я так ждал тебя, дочка!

— Отец, как же я рада! …Это самый большой и необыкновенный сюрприз, который я когда-нибудь получала! Как же ты мне был нужен! — проговорила она, прижимаясь к нему.

— Ну, как тебе?! — довольно улыбаясь, спросил Мак, явно удовлетворенный её реакцией.

— Это просто чудо! Я даже не обижаюсь, что вы мне всё сразу не сказали. Но когда он поправился и как?! — не переставая счастливо улыбаться, затараторила Энн.

— За эти годы мы перевернули всю галактику в поисках разных способов, снадобий и лекарей. И всё-таки нашли одну старуху, древнюю как этот мир, в хагарских лесах на Сиаме. Она выслушала нас, попросила с каждого особую дань, эти подробности я опущу, и дала нам какой-то порошок. Тиар выпил его, потом долго спал, трое суток, а когда проснулся, спросил:

«Какого дьявола мы делаем на этой планете и где Зур?», — смеясь, сказал Мак, — Это случилось полгода назад.

— Верно, я вспомнил всё, как будто прожил это вчера, — добавил Тиар, — И воспоминания мои стали даже ярче! А что было за то время, когда я варился в собственном соку, твои братья рассказали мне во всех подробностях. Я в курсе всего, что случилось с вами. Давайте войдем внутрь, не будем мозолить глаза химерам. Нам ещё много нужно о чём поговорить. Но сначала объясните мне, кто этот юноша? — Тиар сдержано кивнул в сторону Бунна.

— Этот парень со мной, — обернулась она, — Его зовут Бунн Четмен.

— Энн! — мгновенно взвился Тиар, сверля молодого человека гневным презрительным взглядом. — Он же имперский пёс! Эти каратели десятилетиями пытались уничтожить наш народ, меня и всех вас. Как ты могла так спутаться с этими беспощадными тупыми убийцами?! Ведь именно из-за такого солдата и развалилась наша семья! Если бы ты не сделала ту гиблую ошибку, этого всего бы не случилось!

Её выражение лица тут же изменилось! Глаза сердито сузились, с угрозой и осуждением, глядя на старого пирата:

— Учтите, я никому не позволю оскорблять меня и моих друзей! — почти прошипела Энн, ощетинившись, как разъяренная кошка, — И я запрещаю называть моего погибшего мужа ошибкой! Слышите?! Да, Империи не чужда жестокость и несправедливость, и не все их граждане являются людьми! Но я клянусь всем, что для тебя свято, отец, что и среди имперцев есть замечательные, удивительные люди! Я жила среди них четыре года, я служила на военной базе, спасала солдат, я любила самого лучшего человека и он был офицером Империи — и я не жалею об этом!

— Не ставь то, что для меня свято рядом с этими имперскими выродками! — резко перебил её Тиар, не спуская глаз с Бунна, который стоял гордо вскинув голову, изучая его наглым вызывающим взглядом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ах, кто бы говорил! — выкрикнула Энн, срывая с шеи цепочку, на которой болтался сверкающий медальон в виде семиконечной звезды. — Тебе знакома эта вещь, отец? Внимательно посмотри на неё! Хорошенько задумайся и вспомни, а так ли далеко ты был от имперских сторонников?

Тиар осторожно взял в руки символ братства, и Энн заметила, как задрожали его пальцы, как в карих затуманенных гневом глазах, мелькнула печаль.

— Откуда это у тебя, Энн? — глухо спросил он, внимательно взглянув на дочь.

— А вот это и есть то, зачем Бунн прилетел сюда. Я расскажу. У моего Илая был друг, с которым мы невзлюбили друг друга с первого же взгляда. Я не переносила его, а он тихо презирал меня. Но потом, каким-то непостижимым образом, я почувствовала его близкую гибель и спасла ему жизнь. С той минуты наши отношения трансформировались. До этого он ненавидел меня, за то, что я выросла среди пиратов и несла в себе этот вечный пиратский протест. Но когда он пришел благодарить меня за спасение, то сказал: «что он будет вечно благодарен тем, кто меня всему этому научил». То есть вам, моей семье. А затем он подарил мне вот эту штуку. Это украшение принадлежало его матери, которая хранила это как память, как реликвию, и только перед смертью мать сказала ему, что его отец был пиратом, и звали его Тиар! — Энн закончила говорить, видя, как обескуражен отец и как удивлены братья, которые притихли, приоткрыв рты.

— И? …Ты хочешь сказать? — прошептал Тиар, не поднимая глаз.

— Да, этот имперский выродок, как ты его назвал, и есть твой сын! Бунн — это твоя кровь и плоть! — заявила Энн, вызывающе вскинув голову.

Наконец, Тиар медленно поднял голову, пристально взглянув на Бунна.

— Значит, Сара умерла? — тихо спросил он у него.

Бунн горько усмехнулся и покачал головой:

— Проверяешь меня? Я не знаю, кто такая Сара, а мою мать звали Дея, и она умерла три года назад. Она была родом с Веги, у неё были длинные тёмные волосы и зелёные глаза, а на подбородке две родинки, если ты забыл! — обиженно бросил он.

— Я помню, — сдержано ответил поникший Тиар. — Я …любил твою мать, и, наверное, сказал это слишком поздно. Я не знал, что у меня есть сын.

— Это правда, ты опоздал! — Бунн возмущенно тряхнул головой, стараясь не показывать своих чувств. — И я прилетел сюда, не для того, чтобы посмотреть на какого-то старика, который считает меня гнусным убийцей! Я прилетел сюда исключительно ради Энн! И никогда больше не смей на неё орать!

— А ведь он действительно мой сын! — усмехаясь, проговорил Тиар, пораженно качая головой, любуясь в нём отражением своей же вспыльчивости.

— Вот это новости! — присвистнув, протянул Мак, оценивающе оглядывая Бунна.

— Ох ты ж, ёж мне в зад! — вдруг воскликнул Лакур, — Мы торчим здесь как на выставке вселенской нелепости! Как прыщи на этой лужайке! Нас заметили, и, кажется, сюда идет Зур со своими телохранителями живодёрами!

— Энн, немедленно прячься! — спохватился Тиар, — И ты Бунн вместе с ней! И не выходи из своей каюты пока я не позову! Быстро! События развиваются слишком стремительно, ребята, я думал, у нас ещё будет время, — проговорил он, уже обращаясь к своим приемным сыновьям.

— Что это за парад семейного слёта?! — с пренебрежением произнес Зур, подходя ближе. — И почему вы не запросили разрешения собраться здесь всем одновременно?!

— Ах, мы забыли тебя спросить, когда нам можно посетить отца! — язвительно заметил Мак. — Простите, ваше высочество! А ты не забываешься случайно Зур?!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Очень кстати, что ты пришел, — вмешался Тиар, — У нас есть одна видеозапись, хотелось бы, чтобы ты увидел это. Пройдешь на «бронтозавр»?

— Или уже брезгуешь? — оскалился Лакур, с раздражением взглянув на охранников.

Недовольно фыркнув, Зур демонстративно вошел в открытый люк, следуя за ним, в общую каюту вошли Тиар и братья. Лакур умышленно остался стоять на входе в каюту, на всякий случай, преграждая путь к бегству. Телохранители Зура, по его же приказу остались снаружи.