Истинная пара: а вампиры здесь тихие? (СИ) - Колесникова Валентина Савельевна

— Я понимаю, Воэр. — Леонид внимательно рассматривал карту, что-то сверял с координатами, говорил о каких-то травах и зельях, о которых я ничего не знала.

— Он ищет дополнительные меры защиты, — пояснила Мария, возникая рядом со мной, — эти зелья могут усыпить врага, поджарить его, а некоторые убить, стоит капле яда попасть на открытые участки кожи. Вернер еще в детстве был очень интересным ребенком. Готова поговорить наедине?

Я лишь кивнула и вновь перед глазами все изменилось. Мы оказались в том же кабинете, заваленным книгами, что и раньше. Ведьма сидела на неустойчивом стуле, выглядела печальной и что-то рассматривала в книге.

— Подойди, Марианна, — попросила она, указывая на стоящий рядом свободный стул, — смотри. Я хочу, чтобы ты это выучила как можно скорее. Ты ведь не только ведьма, способная управлять временем, ты в принципе ведьма. А мы — женщины сильные, мы и огнем управлять можем и водой, и погодой если сил хватит. Главное для нас всех — знания, без них мы ничего бы не достигли. Этот кабинет — чертоги разума. Он и существует и одновременно не существует в твоей реальности. Тут собраны знания не только нашего клана, но и клана Хольц. Анна ведь тоже дала частицу силы. Но к сожалению, а может и к счастью, кровь Розенкранц оказалась сильнее или просто магия другого клана еще себя не проявила. В любом случае, в этих чертогах можно найти знания Хольц. Понимаешь, о чем я?

— Да, — спокойно ответила я, уже совсем иначе рассматривая книги в этом месте, — наша сила в знаниях, а здесь их источник. Я могу попасть сюда без твоей помощи?

— Нет, я для тебя проводник, поэтому пользуйся, пока есть такая возможность. Давай начнем, не хочу терять времени, потом может быть уже поздно.

Ведьма стала объяснять азы магии. Отчасти она повторяла то, что я уже знала благодаря нашим предыдущим встречам, но сегодня в ее словах отчетливо проскальзывало беспокойство. Ситуация с Василиной ей не нравилась, я чувствовала это, но говорить на эту тему не хотела.

Где-то глубоко внутри я ощущала борьбу с собой, энергию, мельтешение, то чувство, когда магию можно пощупать, когда потоки становятся осязаемыми, обретают форму и цвет, глубину и температуру. Будто чьи-то прикосновения — легкие и незаметные.

Я сидела на полу в кабинете, вокруг разложены пергаменты, чуть сбоку стояла Мария. Спокойствие и концентрация, медитация и полнота ощущений — все это становилось неотъемлемой частью меня. Я чувствовала, как в руках что-то зарождается, как ладони наполняются светом и теплом, затем открыла глаза и… увидела пульсар. Большой, яркий, темно синий пульсар, разрастающийся прямо на глазах. Словно чье-то сердце, он отбивал свой ритм, наполнялся силой, но так и не обрел иную форму.

— Молодец, — удивленно прошептала ведьма, — ты определенно способная ученица. Я не смогла создать боевой пульсар в начале своего пути. Постарайся сделать его меньше, сожми немного пальцы, будто берешь в руки цыпленка.

Я повиновалась каждому ее слову, и вскоре ощутила, как энергия в руках будто бы сжимается, она становится более хаотичной, будто соединяешь друг с другом однополярные магниты — они отталкиваются, противятся, вот тут так же. Пульсар сопротивлялся, пытался стать больше, заполонить собой пространство, но в конечном итоге превратился в маленький шар, умещающийся в ладони.

— Что ты чувствуешь?

— Тепло, легкие покалывания, словно рука затекла и теперь кровь вновь наполняет сосуды.

Мария удовлетворительно кивнула, затем вновь дала команды.

Я меняла форму магии, делала ее более прозрачной, затем вновь насыщала энергией. Пульсар постепенно превращался в нечто иное, из шара становился более продолговатым, словно кинжал или игрушечное копье. Или даже молния. Да, определенно молния!

— Что будет, если я метну ее здесь, в чертогах?

— Ничего страшного. Как раз здесь это можно и нужно делать. Тренируйся — тут безопасно.

И я бросила молнию в стену…

Словно стрела, она пронзила насквозь каменную структуру, разорвав ее на множество осколков. Сильный ветер мгновенно ворвался в разрушенный кабинет, ведьма исчезла, хохоча при этом, а я вернулась в реальность.

— Привет, — Вернер сидел на корточках и печально отсчитывал ползущих в сторону муравьев, — вернулась?

— Да, — удивленно заметила я, осознав, что так и осталась стоять на прежнем месте, — сколько времени прошло?

— Уже вечер, мы утром готовимся покинуть наше убежище и … О чем вы так долго говорили с Марией? Неужели нельзя это делать в более реальном месте?

— Поверь, лучше там… лучше не здесь… — я смотрела на свои ладони и ощущала жар, идущий от них. Хотелось попробовать создать то, чему я научилась, хотелось показать это Леониду, убедить его в том, что я становлюсь сильнее, что я могу себя защитить. И не только себя, но и своих друзей тоже, но…

Что-то было не так.

— Она не возвращается, — ответил вампир, заметив мой взгляд. — Василина не разговаривает, пьет кровь, подчиняется Хартманну словно его собачка. Я боюсь, что самой валькирии больше нет, Марианна. Она слушает каждое его слово, выполняет любую команду, даже если этой командой будет выпрыгнуть в окно или покончить с жизнью. Так не должно быть, поверь мне. То, что происходит с твоей подругой — это и есть те опасения, которые возникали в клане вампиров по поводу колдунов и прочих видов нечисти. Они боялись, что вместо послушных сильных вампирят получат безумных монстров, в чем и оказались правы. Василина слушает Хартманна лишь потому, что он ее истинная пара. Она приняла его в качестве, не побоюсь этого слова, хозяина.

Увидев Василину, я поняла, что мы ошиблись. Девушка действительно не была собой, она смотрела на Михаила пустым взглядом, но постоянно прижималась к нему, обнимала, выполняя при этом любое пожелание. Оборотень смотрел на нее и не понимал, как поступить дальше, он не мог разобраться в том, есть у них шанс или нет. Есть ли в девушке хоть что-то человеческое или все же это простая безвольная кукла со сверх силой.

Он плакал. Я видела его красные воспаленные глаза и совершенно бледное, словно покрытое маской лицо.

Вернер вышел из подвального помещения, не желая слушать дальнейший разговор.

— Верни назад… — голос дрогнул, — верни назад.

— Ты хочешь, чтобы мы дали ей умереть, — это был не вопрос, а утверждение и как только я озвучила его, мужчина не сдержал слез. Его глаза наполнились влагой, он продолжал гладить свою девушку по голове, смотреть на нее и видеть лишь оболочку. — но что, если ты торопишься? Если она все же сможет очнуться?

— А если нет?

— Я думаю, что стоит еще подождать, сейчас она хотя бы не кидается на людей и не хочет убить всех, в ком течет кровь. Вернер тоже не с первых дней стал таким, какой он сейчас.

— Я боюсь, что если ждать еще, то будет поздно. Ты сама говорила — не все можно изменить, не всегда время дает нам второй шанс.

Оно и сейчас может его не дать… Я не стала произносить эти слова вслух, но все мы прекрасно понимали, что такой исход возможен. Так как поступить? Если я изменю прошлое, если сделаю так, что Василина все же умрет, то… Об этом ведь никто не узнает… Для всех по ощущениям ход времени останется неизменным.

— Дилемма, — Орион пролетел мимо меня, сел на спинку старого хлипкого стула и начал раскачиваться из стороны в сторону, — так что делать будешь? Учти, каждый твой шаг ведет к определенным последствиям.

Орион был прав. Что будет, если дать Василине просто умереть? Хартманн сойдет с ума, и я не знаю, к чему это приведет. Что делать, если в настоящем времени Василина так и не вернется к нам? Михаил не позволит ей просто существовать рядом с ним… и что в итоге?

Понятия не имею.

Как можно вот так просто брать и решать чужую судьбу? Выбирать между вариантами и событиями, не предоставляя в итоге никакого выбора? Как я могу знать, какой путь правильный, а какой ложный? Какой ведет к победе, а какой к смерти? А что, если смерть и есть верный выбор?