Попасть в сказку и не выйти замуж? Книга 4 - Инга Ветреная

А ты почему вовремя о беде меня не упредил, от опасности не оградил, фаворитку свою или Святояра не изолировал? Это ты ведь здесь самый умный, самый хитрый?! — молча выговаривала я, так и не сумев сдержать слезы.

— Машенька, успокойся! Это я — дурак! Нужно было плюнуть на пророчество и все взять в свои руки! Но я так боялся, что, если вмешаюсь, ты навсегда покинешь меня. И бабки твои вредные все время под ногами крутились! — старательно занимался самобичеванием Константин, крепко обнимая и нежно целуя меня в макушку.

— Зато Роксана твоя — ромашка полевая! — вскинулась я, перестав реветь. — Подожди, а что это тогда за представление такое было, когда мы с тобой за гобеленом прятались, а Кощей, то есть ты с Роксаной в дверях прощались?

— Это меня Соловей на время подменял, а фаворитка к нему с докладом о хозяйственных делах пришла, вот они и любезничали. Машенька, знала бы ты, как мне было тяжко быть рядом и не обнять тебя. Мне хотелось, чтобы тебя тоже потянуло ко мне всех душей, — нежно шептал Костя.

— И зачем вы с Соловьем этот спектакль устроили?

— Ты так пугалась моих знаков внимания в обличие Кощея, что пришлось заверить тебя, что ты в полной безопасности, и между тобой и Бессмертным есть буфер в виде фаворитки. А ты рванула с ней знакомиться, и проблемы стали сыпаться на голову со всех сторон, — ласково пожурил меня кареглазый, нежно погладив по щеке.

Я вся уже дрожала, но моя вредность смогла взять все в свои руки.

— А тебе нравилось со мной играть, то Костей представляться, то Кощеем? — обиженно упрекнула я.

— Я не играл, я присматривал, чтобы никто не обидел, ну и, конечно, с тобой знакомился. Предсказание строго-настрого запретило вмешиваться, и изменить этого я никак не мог, но отказать себе в том, чтобы быть с тобою рядом было выше моих сил. Вот и старался, как можно чаще и дольше быть подле тебя, — пытался убедить меня парень.

— Играл и доигрался, что я от обиды в объятья к другому убежала?! И где был твой хваленый присмотр? — не справившись с муками совести, я свалила всю свою вину на парня.

Сама полную чушь несла, и от стыда глаз не могла поднять.

— Права, родная, это я во всем виноват! Прости меня, милая! Дай только шанс все исправить и доказать тебе, что только я достоин любви твоей! Я всех в бараний рог скручу, мечом порублю, огнем спалю, но ты убедишься, что для тебя лучше, чем я на всем свете не сыщется! Машенька, люблю тебя! Аж дышать не могу, грудь от любви того и гляди пополам расколется! — жарко шептал Костя.

Меня сжали в жарких объятьях. Костя стал покрывать мое лицо легкими поцелуями, прожигая любящим взглядом, и такие родные и сильные руки прошлись по моим спине, плечам. Пленительный мужской запах заполнил мои легкие, и внизу живота все сжалось в тугой узел. Я уже безвольно растеклась лужицей на коленях двуликого парня

— Машенька, останься со мной, узнай меня! О чести своей не беспокойся, лишнего себе не позволю, пока сама к себе не пустишь! Ты только не отказывайся от нас! А когда ты решишься, то и о свадьбе можно подумать! — голос парня просто завораживал, казалось нахожусь под гипнозом, или это неизвестный мне синоним слову «счастье»?

Глава 74

Я, уткнувшись в шею парня, млела от переполнявших меня чувств. Как же хорошо! Вот так бы и сидела, не думая ни о чем, только купалась в этих удивительных ощущениях и бабочек у себя в животе пересчитывала. Одна только мысль зудела внутри, нарушая идиллию: остаться? Остаться! В этом террариуме! Правящие кланы царства Бессмертного дружно объединились с целью убить еще не родившихся детей Кощея. А у меня имеется уже родившийся, четырехлетний конкурент. Неужто, государь пасынка обидит и тёплым местом не одарит, когда мой Ванюшка подрастет? А это значит, что кому-то придется подвинуться. И какой из советников, привыкший к неконтролируемой власти это потерпит? Прихлопнут моего сынишку, не задумываясь, и меня заодно, как крольчиху зарежут, чтобы опасный для них приплод не принесла. Валить отсюда надо, несмотря ни на что! Или смотря?

Подняла голову и внимательно посмотрела в лицо парня, его глаза светились любовью, от нежной улыбки замирало сердце, чуть вьющийся чуб нависал над левой бровью. Я поправила его локоны и проговорила:

— Отпусти нас с Ваней домой.

— Проси чего хочешь, Машенька, только не это! — в голосе Кости было столько мольбы.

— Больше ничего не хочу, отпусти! — упрямо настаивала я.

— Люблю я тебя, без тебя жить не смогу! — взяв мое лицо в свои руки, убеждал меня парень.

Я потянулась к таким желанным губам и окунулась в такой желанный океан чувств и эмоций, бурный водоворот которых грозил утянуть меня на самое дно. Задыхаясь, смогла заставить себя оторваться от парня, заглянула в осоловелые от поцелуя родные глаза и прошептала:

— Любишь, тогда докажи: отпусти домой!

Карие глаза будто замерзли, превратившись в две голубые льдинки.

— Нет! — Кощей был неумолим.

Я горько усмехнулась, слезая с мужских коленей:

— Задержались мы что-то Костя, мне к Ване нужно. Вдруг без меня маленький напугался?

Костя взволновано вздохнул, обнял меня и, спрятав лицо в мои волосы.

— Машенька, тебе и Ване больше ничего не угрожает! Позволь нам быть счастливыми! — проговорил он мне в макушку.

С этими словами Костя хлопнул в ладоши, и я вновь оказалась в обеденном зале, в тот же момент, что и исчезла из него. Оглянулась, все сидели на своих местах, жадно следя за спаррингом Соловья с лешим. Лишь Костя не сводил с меня внимательного взгляда. Драка шла азартно, щепки летели во все стороны. Былого интереса представление у меня уже не вызывало. Я взяла Ванюшку на руки и нежно обняла, задумавшись о сложностях бытия.

— Маша, чего задумала? — тут же смекнули бабульки.

Я лучезарно улыбнулась:

— Условия уважаемого Кощея Бессмертного мы выполнили, пора и честь знать!

— Действительно, загостились мы что-то, — засуетилась баба Яга.

— А дел сколько дома накопилось неприделанных, — всплеснула руками Янина.

— И отец без нашего присмотра, совсем распоясался, все казематы стрельцами, конниками, ключницами да девками неразумными забил! — включился в игру красавец-Елисей.

Коллеги без лишних слов засуетились, делая почетный круг, и всех расцеловали, особенно искренние объятия достались бывшим матрешкам. Войцеха с Кунегундой, не скрывая эмоций, плакали в четыре ручья. Кавалеры моих бабулек было кинулись к зазнобам, но те