Наваждение генерала драконов - Мария Павловна Лунёва

ее уводят. – Дядя, пожалуйста, можно мне остаться? Я прошу… Дядя… Хэйл…

В этот момент у меня глаза увлажнились. Это ведь несправедливо. Сжав в руке ложку, взглянула на своего генерала. Он сделал было шаг к ней, но остановился. На пути сумасшедшей грымзы встал совсем другой мужчина.

Бран! Северянин вид имел зверский. На его лице четко проступали бледно-голубые чешуйки, прямо говоря – перед нами ледяной дракон. Его холодные глаза вымораживали.

– Вы ведете себя просто отвратительно, ора, – процедил мужчина, не скрывая своего отвращения. – Лучше вам покинуть это помещение в гордом одиночестве. Вашу, как вы выразились, подопечную я забираю себе. Дальнейшая ее судьба вас уже не касается.

Он легко отодрал от нее Надию и ловко завел за свою спину.

– Да как ты смеешь! – Гюмзу засопела как запыхавшаяся лошадь. – Она моя…

– Нет, – он усмехнулся, – она своя собственная, а также моя, если пожелает этого. Но точно не ваша. И еще, боюсь, вас я в свою семью не позову. Вам будут не рады, и приглашений посетить нас вы не получите. Будьте в этом уверены. Надия была для вас обузой? Так я избавляю вас от нее.

– Что?!

– У вас плохо со слухом? – столь же холодно поинтересовался Бран. – Права ухаживать за Надией у орина Сэтта я уже попросил, и мне дали положительный ответ. Вы же можете нас покинуть, не держим.

В этот момент из-за его спины выглянула немного ошарашенная Надия и уставилась огромными глазами на мужчину. Он, не обращая на нее внимания, молча буравил взглядом грымзу и ждал ее полного повиновения.

М-да, и не скажешь, кто жестче. Этот блондин или мой генерал.

Ледяной дракон явно серебряному не уступал.

Не знаю, чего я ожидала от Гюмзу… Наверное, что она сейчас гордо развернется и уйдет. Или просто вылетит из столовой, унося за собой уязвленное самолюбие. Но нет… Она, словно курица в боевой стойке, замерла перед Браном и сдаваться не желала. Что ею двигало? Что творилось в ее голове? Не скажу, что я такой уж хороший знаток людских душ, но, похоже, эта женщина настолько уверовала в свою нужность, исключительность и непогрешимость, что окончательно потеряла все берега и грани дозволенного.

– Надия, – зашипела она, – будет делать то…

– …что скажу я, – перебил ее ледяной дракон. – Вернее, попрошу. У нас женщинам в семье не приказывают. Но поспорь со мной, ора, и я твою репутацию, которая и так держится на волоске, вмиг развею по ветру.

Надия, притихшая за спиной мужчины, услышав это, как-то встрепенулась и снова выглянула. Сдается мне, ситуация ее более чем устраивала. И неважно ей было сейчас, что все таращатся и она в центре скандала. Свое заветное она получила. Мужчина ее мечты! Мне вспомнилось это утро и тот бедный шелковый платочек в руках Надии. Сердце ее не обмануло. Верно указало на нужного дракона. Улыбнувшись, я украдкой взглянула на своего взбешенного генерала. Хэйл, прищурившись, внимательно наблюдал за происходящим.

Ему явно было не все равно. Судьба Надии – девочки, опекаемой его отцом, – волновала. И это подкупало. Неправду про него говорили. Не кусок он льда и никогда им не был.

Вздохнув, снова уставилась вперед. Туда, где сейчас творилось жуткое безобразие, центром которого в кои-то веки была не я.

– Мы вас не держим, ора, – нарушил затянувшееся молчание Бран. – Вы можете нас покинуть.

– Да кто ты такой? – Женщину мелко затрясло. – Надия слишком слаба как драконесса, чтобы признать пару. Ее кровь – вода. Бесхребетная слабачка. Дурочка! Она должна была стать хозяйкой всего здесь. Всего поместья, виноградников… Это обязано было отойти нам. Мне! Откуда вы все взялись! Откуда!!!

Она выплевывала слова не думая. Говорила в состоянии аффекта. Хозяйка! Ясно, приехала с мыслью, что завладеет всем. Что ее подопечная, которую она скрутила в бараний рог, и слова поперек не скажет. У Хэйла ведь свои земли, и жена ему не нужна. Бросил бы здесь, грымзе на радость. А тут на ее голову и я, и Бран… М-да… Испортили мы тетке все планы на счастливое будущее. Прямо потоптались на них. Неудивительно, что у нее крыша-то набок и съехала. Еще бы, такой удар!

– Кто я? Тот, кто знает, кто вы есть. – Бран мрачно хмыкнул. – Вы назвали мою женщину бастардом. Зря! Этого я вам не спущу. А разве вы сами не рождены от… Напомните, кем был тот маг, что оставил вашу матушку на сносях? Вам ведь поэтому Надию отдали? Наивно подумали: вы-то уж наверняка знаете, как тяжело жить с таким происхождением. Кто, как не вы, сможете поддержать ее во взрослении. А что же сделали вы? Ее сломали! Ненавидите магов? Так именно их кровь течет в ваших жилах. Не вам судить о чистоте крови моей женщины! – Бран ударил словами жестко, даже жестоко, вмиг вытряхнув все грязное белье этой хамки на всеобщее обозрение.

Кажется, его фраза «Развею вашу репутацию по ветру» пустой угрозой не была.

В этот момент я даже не знала, одобряю ли. С одной стороны – некрасиво, но с другой – Гюмзу получила то, что заслужила. Ведь она всего несколько минут назад так же мешала с грязью и меня, и мою маму, и бедную Надию. Так чего же теперь ее жалеть? Не за что!

– Это ложь! – выпалила Гюмзу, ее лицо залила краска. – Ты клевещешь, мальчишка!

– Мой дед забрал вас из рыбацкой деревушки, помните? Забрал по просьбе главы вашей семьи. Я внешностью в него. – Глаза Брана недобро вспыхнули голубым огоньком. – Вас и сестру. И я не понимаю вашей ненависти к тем, кто помог выжить после смерти родителей. Но склоняюсь к тому, что дурная кровь дала о себе знать и вы просто больны на голову. Увы, бывает и такое…

– Моя сестра и я – чистокровные драконы! – прошипела Гюмзу, ее перекошенное от злобы лицо пошло красными пятнами.

Но Бран лишь покачал головой. А для меня откровений показалось уж слишком много на один обед.

– Сэтт, – Гюмзу резко обернулась на наш стол, – что этот паршивец смеет говорить!

– Правду, – устало выдохнул дядюшка. – Моя жена была чистокровной драконессой, но ты нет. И ты сама начала весь этот скандал. Пожинай плоды. Бран вправе защищать ту, что назвал своей. И не мне лгать в твою защиту. Я дал согласие на его ухаживание за Надией сегодня утром. Дальше решает только она.

– Не сказав мне! – Грымзу трясло. – Как ты посмел!

– А я не обязан перед тобой отчитываться, Гюмзу. – Орин устало оперся руками о столешницу. – Я ее опекун. И