Черная Жемчужина - Марго Арнелл

class="p1">Посланник Амерей отступил на шаг, словно желая отгородиться от Кэйлы, от ее жалящих слов.

– Что ты мелешь, сумасшедшая? Я вдыхаю жизнь и отгоняю смерть, я несу свет в своих ладонях, как и сама Амерей! Я – ее Посланник!

– Как Посланником Амерей может называться тот, в чьих венах течет кровь демона – а, значит, и кровь самой Шантарес? – голос Аи звенел.

– Вы ненормальные, – прошипел некромант.

– Правда? И ты чувствуешь присутствие Амерей за своей спиной, когда взываешь к ней? Чувствуешь ее прикосновение? – вкрадчиво спросила Кэйла.

В сознании до сих пор были живы воспоминания о том дне, когда Амерей впервые пришла к ней, когда своим незримым присутствием позволила называться ее дочерью.

Посланник беспомощно отвел взгляд. Кэйла воочию видела, как он тщетно подбирает нужные слова, способные переубедить их, заставить в него поверить. А значит, она была права. Амерей никогда ему не являлась. Да и как иначе, если в его крови была частица Шантарес – демоницы, Темной сестры?

Просто однажды он случайно воскресил человека и возомнил себя спасителем и правой рукой богини. Он не видел, что поднятые из мертвых распространяют вокруг себя Скверну – ведь тьма, которую она несла с собой, была частью его самого.

– Твоя умершая мать рассказала мне о темном ритуале, который провели над тобой последователи культа Шантарес. С самого твоего рождения в твоей крови течет демоническая кровь. Ты близок Шантарес, ты – ее дитя. Вот почему тьма, живущая в воскрешенных тобой, так сильна.

– Нет, нет, нет! – вскричал лже-Посланник, сжимая голову руками, словно пытаясь изгнать оттуда память о словах Аи. – Это все ложь!

– Я видела будущее, – тихо сказала Кэйла. – Этот мир будет уничтожен – Скверна разрушит его. Магии не станет, люди умрут, не в силах сопротивляться Скверне, и на обломках этого мира воздвигнут другой. Но всех, кого ты помнишь и любишь, тех, кого ты спас, их родных и близких… никого не станет.

Взгляд самонареченного Посланника Амерей метался из стороны в сторону. Принять правду оказалось для него слишком мучительно.

– Это невозможно, невозможно!

– Создай белое пламя.

– Что? – Некромант ошеломленно взглянул на Кэйлу.

– Создай очищающее белое пламя на своей ладони, – спокойно повторила она. – Всем известно, что сотворить его может лишь тот, в чьих венах течет сила, дарованная Несущей Свет.

Краем глаза Кэйла увидела одобрительный кивок Джеральда. Даже он, давший клятву Амерей, но не одаренный ею, не мог призвать белое пламя.

Лже-Посланник вскинул ладонь, лицо его окаменело, черты заострились. Кэйла кожей чувствовала разлитое в воздухе напряжение. Прошла минута, другая, но… ничего не произошло.

С лица некроманта сошли все краски. Кэйла шагнула вперед, коснулась рукой его груди и мысленным призывом зажгла ладонь. В тот миг, когда ее охватило сияние рвущейся изнутри силы, лже-Посланник закричал.

– Свет Амерей причиняет тебе боль, потому что ты – порождение тьмы, – чеканя слова, сказала Кэйла.

То, что произошло дальше, стало неожиданностью для каждого. Некромант выхватил серебряный кинжал из ее ножен и стремительно провел лезвием по своему горлу.

– Нет! – вскрикнула Кэйла, бросаясь к нему.

Но… опоздала.

Она опустошенно смотрела на бездыханное тело, под которым стремительно расползалась алая вуаль.

– Я не хотела, чтобы он умирал, – с мукой сказала Кэйла. – Он ведь и правда не знал о том, что делал. Он верил в то, что вершит справедливость, что воскрешает тех, кто не заслужил смерти. А теперь мертв он сам.

– Не кори себя. – Ая сжала ее плечо. – Пусть и не по собственной воле, но это именно он породил Скверну, от которой пострадало бесчисленное множество людей.

Кэйла подняла взгляд, чтобы ответить, и замерла.

– Что? Что ты видишь? – заподозрив неладное, спросил Джеральд.

Она потерянно обернулась к нему. Долго вглядывалась в любимые черты, не веря тому, что видит.

– Печать смерти… она… не исчезла, – потерянно прошептала Кэйла.

– Что это значит? – Джеральд был встревожен не меньше.

За нее ответила Ая, и ее слова оказались зеркальным отражением мыслей Кэйлы.

– Это значит, что мы опоздали. Даже со смертью лже-Посланника Скверну уже не остановить.

Глава тридцать шестая. Прощание

Даже невольно подтолкнув Посланника Амерей к краю, освободив мир от его дара, что обратной волной приносил Скверну и одновременно подпитывал ее, людей они не спасли. Кэйла по-прежнему видела печать смерти на лицах других… и на собственном лице в отражении.

Воскрешенные Посланником люди, что вернулись из небытия в родные дома или же стали изгоями, умерли в тот же миг, когда сердце их воскресителя перестало биться. Говорят, они просто падали замертво, и раны, которые исцелили чары Посланника, вновь открывались и кровоточили. Это означало лишь одно: Джеральд, Кэйла и Ая оказались правы. Посланник Амерей, чьего имени они так и не узнали, был лишь талантливым некромантом. Куклы умерли со смертью кукловода.

Они оказались правы во всем, кроме одного – смерть лже-Посланника ничего не изменила. Слишком поздно они его нашли. Скверна уже отравила этот мир без шанса на спасение. Магия умирала, и люди умирали вместе с ней.

Оставалась лишь одна слабая искра надежды.

– Черная жемчужина.

– Что?

Джеральд остановил на ней отсутствующий взгляд. Вернувшись в дом Аи, они уже очень долгое время молчали, ошеломленные поражением и новостями, что обрушились на них с приездом в Верцану.

– Черная жемчужина, – повторила Кэйла, снимая с шеи кулон, перевернувший с ног на голову всю ее жизнь. – Подумай, Джеральд. Денизе зачаровала камень, чтобы я смогла войти в ее мир. И точка входа, своеобразный портал – это день, когда я впервые здесь очутилась. Но что, если отыщется способ вновь вернуться туда? Тогда я буду знать о том, что надвигается, буду помнить о Скверне и сумею вовремя ее остановить.

– Денизе? Но… ты же… – растерялась Ая.

– Прости, нет времени объяснять. – Кэйла вновь горячо заговорила, обращаясь к Джеральду: – Когда я обманула смерть – в тот день, в доме мага теней – я смогла двигаться дальше. Но чары… они по-прежнему здесь. – Она постучала ногтем по жемчужине. – Что-то ведь позволяет мне каждый день возвращаться в этот мир. И если бы мы могли найти способ возродить вложенные Денизе чары, если бы смогли отмотать время до того момента, как я впервые