Бет Рэвис - Через вселенную

Проматываю вперед. В районе утра появляются точки Старейшины и Дока, но они не задерживаются, а сразу отправляются в лабораторию на другом конце уровня. Я робко поднимаю взгляд на Эми.

— Я заснул, — признаюсь я. Интересно, Док со Старейшиной меня заметили?

Эми качает головой.

— Это по-любому не они сделали, так? Они вообще даже близко к замороженным не подходили.

Мы снова поворачиваемся к карте. Моя точка носится по рядам криокамер, считая нарисованные кресты.

А потом она идет к шлюзу.

Вот — я; вот — он.

А потом его точка пропадает.

В горле у меня встает ком. Перед глазами все расплывается в тот самый момент, когда точка вдруг вылетает прочь с карты и не возвращается обратно.

Эми с шумом всасывает воздух и долго не выдыхает, и только потом я слышу рядом тихое «Ах!».

— Больше никто не спускался, — говорю я, когда мы приезжаем на четвертый этаж. — Это мог быть только Харли.

— Но Харли не отходил от двери с тех самых пор, как ты пришел.

Мы смотрим друг другу в глаза. Харли не мог нарисовать эти кресты.

— Погоди, эта штука, — говорит Эми, указывая на пленку, — может отслеживать людей только через кнопки за ухом, так?

Я киваю.

— Меня на ней не видно, так?

Качаю головой.

— А что Орион? Это ведь он принес мне картину. Значит, он должен был спускаться туда и, значит, у него нет такой кнопки, так? Я видела у него на шее шрам. Хоть он и закрывает его волосами, все равно видно. У него точно нет этой вашей штуки. Значит, карта его не покажет.

И — ох! — она права.

Орион.

71

Дверь в конце коридора заперта.

— Как нам…? — запинаюсь я. — Что нам делать?

Старший выбивает дверь ногой.

Прикладывает большой палец к сканеру. Лифт едет вниз мучительно медленно.

Я тру мизинец, пока он не начинает болеть, и думаю обо всех обещаниях, что мы с папой давали друг другу.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, когда мы проезжаем первый этаж.

— Проверяю биометрические сканеры, — отвечает Старший, стуча по пленке. — Вчера днем пришел Харли. Я спустился после заката. Утром появились Док со Старейшиной, и, кажется, они все еще тут, в той, другой лаборатории. Но смотри — записи об Орионе нет — есть только еще одна о Старейшине, хотя он в тот момент уже был в лаборатории.

Он передает пленку мне. И вправду, сразу после Дока идет запись Старейшина/Старший, а потом, через пять минут, еще одна такая же.

— Он придумал, как обмануть сканер, — предполагаю я. Ну почему этот лифт еле тащится?!

— Невозможно, — мычит Старший, засовывая пленку в карман. — Он сканирует ДНК. Его невозможно обмануть.

Двери разъезжаются в стороны.

Нас, словно взрывной волной, окатывает холодом.

Десятки и десятки замороженных выставлены на обозрение, вынуты из камер, и хрустальные гробы уже начинают запотевать, скрывая застывшие внутри тела. На всех открытых дверцах горят свеженарисованные кресты. Старший был прав. Это убийца помечал своих жертв, готовился к последнему убийству, массированному удару по всем замороженным военным.

У меня в голове пульсирует лишь одна мысль.

— ПАПА! — кричу я, протискиваясь мимо Старшего, и бросаюсь к контейнерам. Сворачиваю к сороковым — да, вот оно, замороженное тело моего отца. Протерев стекло от конденсата, мгновение вглядываюсь в его лицо.

В крови у меня довольно адреналина для того, чтобы поднять холодную стеклянную крышку и швырнуть на цементный пол. Я так этого хочу. Хочу, чтобы он проснулся, разорвал ледяные кандалы, прижал меня к себе и согрел.

Я хочу этого.

Бросаю взгляд на ящичек у него над головой. Огонек горит зеленый, не красный. Орион только вытащил их из камер, но не отключил, как меня.

Вокруг раздается треск и грохот. Старший носится туда-сюда по проходам, запихивая на место остальных замороженных и закрывая дверцы камер. Я заталкиваю папин замороженный контейнер в криокамеру и закрываю дверцу, Красный крест на двери словно издевается надо мной. Поворачиваю ручку и запираю замок. Подарив себе последний взгляд на дверь с номером сорок один, я бросаюсь вдоль по проходу к следующему вытащенному контейнеру.

Мы управляемся довольно быстро. Все дверцы заперты, все замороженные благополучно вернулись в замороженное состояние.

Ориона нигде не видно.

— Зачем он это сделал? — спрашиваю я сквозь одышку.

Изо рта Старшего вырываются облачка пара.

— Я ему мешал, — тянет он задумчиво, говоря и осознавая в одно и то же время. — Начни он открывать двери, пока я был тут… я бы проснулся — от этого куда больше шума, чем от краски. А когда он их пометил… естественно, я, увидев, побежал бы к тебе, давая ему кучу времени вытащить тех, кого он заранее пометил…

— Но зачем? — недоумеваю я. — Зачем столько труда? Он ведь понимал, что мы тут же вернемся и все увидим… Он ведь их даже не отключил, просто вынул из камер.

Старший медлит.

— Такое ощущение, словно это испытание.

— В каком смысле?

— Он объявил, что собирается делать. И ждал, чем ответим мы. Позволим мы им растаять или засунем обратно.

— Естественно, я бы не дала растаять своему отцу!

Старший поднимает на меня взгляд.

— Не думаю, что испытание предназначалось для тебя.

72

— Шшш! — шикаю я на Эми. — Слышишь?

— Что? — шепчет она, но я делаю ей знак молчать.

Тихое, но отчетливое «жжж, бам, жжж» вызывает у меня в памяти картины машинного отделения. Но это невозможно — мы ведь в двух уровнях под двигателем.

— Это из лаборатории.

Я веду Эми через криоуровень. Она нервно оглядывается назад.

— Мы оставим дверь открытой, — успокаивающе говорю я, понимая, как ей не хочется бросать отца.

— Что это за лаборатория? — спрашивает Эми, когда мы входим. Она говорит шепотом, и мне едва слышно ее из-за усилившегося жужжания.

— Просто лаборатория, — шепчу я в ответ. Здесь царит атмосфера секретности, к тому же я не забыл, что Док со Старейшиной все еще внутри, если верить карте вай-комов. Мы держимся поближе к стенам.

— Я такие уже видела, — Эми указывает на большие шприцы с отметками о способностях которые Старейшина раздает детям на корабле по своему усмотрению.

— Вот этим тут и занимаются.

— Что это? — она указывает на широкую колбу длиной от пола до потолка, где в янтарной жидкости плавают маленькие пузырьки. — Похоже на… — Она склоняет голову вбок. — Это эмбрионы?

Вообще-то, глядя на кусочки плоти в янтарной жидкости, я не вижу никакого сходства. Мне только один раз в жизни пришлось увидеть плод — когда у одной из коров случился выкидыш, и он был куда больше и весь в крови, ничего общего с этими малюсенькими круглыми пузырьками.