Знак обратной стороны - Татьяна Нартова

известным в узких кругах. Сюда не заходили пропустить стаканчик-другой после тяжелого дня, не заглядывали бедные студенты, удачно сдавшие сессию. Здесь развлекалась так называемая золотая молодежь, не настолько, возможно, золотая как в столице, но тоже любящая покутить подальше от «плебеев».

В том же здании располагалась бильярдная, хозяин которой раньше держал небольшое казино. Но когда азартные игры стали вне закона, немедленно сориентировался и организовал, пусть менее прибыльный, но более безопасный источник дохода. Правда ходили слухи, что в бильярдной есть секретный подвальчик, куда обывателей не пускают. Но за слухи, к счастью, пока в тюрьму не сажают. А те, кто мог их подтвердить, держали рот на замке и лишь загадочно перемигивались при встречах.

В клуб можно было попасть двумя путями. Либо получив личное приглашение от администратора, либо шепнув пару волшебных слов стоящему на входе охраннику. Слова были разнообразные: «я по рекомендации…», «мой дядя – депутат городского совета», «нас пригласила дочь мэра», – и прочее, и прочее в том же духе. После чего охранник сканировал тебя внимательным взглядом, заточенным на обнаружение драгметаллов, дорогих аксессуаров, а также признаком наркотического и алкогольного опьянения. «Сюзанна» была заведением не только элитным, но и очень приличным, и персонал строго следил за состоянием своих клиентов. Будь ты хоть внуком министра, хоть дальним родственником Папы Римского, но если охрана была не удовлетворена твоим видом или поведением, хода в клуб тебе было не видать.

Когда Тоня позвонила ему вечером, Даня очень удивился. Их встречи проходили днем, после его уроков. Шаталова заезжала за парнем в школу, от чего тому всякий раз становилось немного не по себе. Потом они отправлялись в какое-нибудь приятное местечко или просто – бродили по городу. Они не держались за руки, даже не касались друг друга, как это принято у настоящих парочек, но все же Рябин и без того чувствовал между ними определенного рода напряжение. Со стороны они выглядели как родственники. Племянник и тетушка, например. Или приемный сын и его добропорядочная мамочка.

О чем были их разговоры? Тоня в основном загадочно молчала, а вот Даня, обычно сдержанный и тихий, трещал без умолку. Эта женщина умела слушать. Сначала юноша стеснялся, старался подыскивать более «взрослые» темы, но однажды не выдержал:

– Ты чего сегодня такой надутый, ангелок? – в своей манере поинтересовалась Тоня, когда они кружили по центру города. Ей нужно было, как выразилась Шаталова, «заняться самой приятной терапией на свете – растратой чужих денег».

– Да так. – Стальные глаза продолжили сверлить левый висок Дани. – Дурацкие экзамены. Не обращай внимания.

– Экзамены? – растягивая, словно пробуя деликатес из детства, повторила Тоня. – Мы раньше сдавали кучу экзаменов. А вы с этим ЕГЭ теперь мучаетесь, да? Так это ж просто: все ответы даны, только выбери один менее нелепый вариант.

– Да? Ты так думаешь? – немного оскорбился парень.

– А что, нет? – засомневалась Шаталова, прикуривая очередную сигарету. Курила она много, но Даню это почему-то не раздражало, хотя сам он не был в восторге от запаха табака. – Гораздо проще, чем устно сдать одиннадцать предметов, не находишь?

Тогда-то Даня впервые заговорил не о политике, экономике и прочей ерунде, а своем личном, наболевшем. И понял, что Тоня не просто внимательно слушает его, но и искренне пытается понять. Неимоверно приятное чувство. Даня был на четверть века младше Шаталовой, но общение с ней отличалось от пустой болтовни с другими взрослыми. С ней парень почувствовал себя полноправным участником разговора, а не просто кивающим в ответ на замечания подростком. Умение воспринимать всерьез даже самые нелепые его предположения – вот что делало Антонину настоящим сокровищем, даже без таинственных прикосновений и поцелуев украдкой.

О своей жизни Шаталова, однако, распространяться не очень-то любила. Мелочи, вроде «вчера я посмотрела один фильм, вполне ничего» или «эту машину мне подарил бывший» за откровения не считались. Это немного уязвляло Данино самолюбие. И все же он понимал: не рассказывает, значит, не считает нужным. Его учили не лезть в чужую душу без особой необходимости, а таковой пока не было. Их отношения с Тоней были почти идеальны, в них не наблюдалось никаких перекосов, возможно как раз благодаря его сдержанности и ее загадочности.

Вечерний звонок застал Даню за написанием очередного ответа папиным покупателям. Вместо привычной трели от «депишей» сотовый разразился стандартным пиликаньем, условный сигнал для парня, что звонит она – Тоня. Он невольно улыбнулся, и хоть руки чесались немедленно схватить телефон, немного подождал. Один звонок, два, три, на четвертом Рябин все-таки ответил немного недовольным голосом:

– Привет, чего ты хотела?

– Не хочешь развлечься? – вместо приветствия жизнерадостно выдала женщина.

– Я сейчас занят. Что ты опять задумала? – все же начал сдавать Даниил позиции.

– Клуб «Сюзанна», – в трубке раздались характерные звуки, будто кто-то быстро-быстро сглатывал. Тоня что-то пила. – Знаешь такой?

– Да… хочешь туда? Я вообще-то не люблю такого рода тусовки.

– Не любил, ангелок, не любил – в прошедшем времени. – Даже не видя ее, Даня отчетливо представлял, как Шаталова сейчас озорно и ярко улыбается. – Ну, так что, через час освободишься?

– Постараюсь, – не стал обещать невозможного юноша.

Она повесила трубку. Не прощаясь и не говоря лишних слов. Знала, через час Даня сядет в ее «Хонду», и они покатят туда, куда Тоня захочет. Все-таки даже в их идеальных отношениях были некоторые недостатки, с которыми Рябин готов был мириться. Пока готов.

Машина припарковалась метров за пятьдесят от входа в клуб. Двигатель замолк, и наступила тишина, разбавленная буханьем битов, доносившимся всякий раз, когда открывалась входная дверь в «Сюзанну». Тоня не стала немедленно выпрыгивать из салона, на пару минут задержалась. Даня давно приметил за ней эту особенность. Всякий раз Шаталова замирала, прежде чем куда-то войти или откуда-то выйти, как прыгун в воду, который набирается храбрости перед тем, как совершить свой кульбит.

Даня всего дважды бывал в клубах. Первый раз еще с пацанами из предыдущей школы. Пробыл там всего около получаса, оглох, и никаких положительных эмоций так и не получил. Второй раз в клуб Рябина затащила Кристи. Пока она дергалась под мелькающим светом, Даня наблюдал за окружавшими ее такими же оголтелыми подростками. Пока одни топали, выламывались, будто куклы на шарнирах, другие едва-едва шевелили конечностями или вовсе принимали нелепые позы. Все это напоминало собрание свихнувшихся мимов, а не танцы, так что Рябин очень скоро смотался из клуба, подло оставив Кристи в компании каких-то ребят. Подружка еще месяц на него за это дулась, но вскоре, как и следовало ожидать, оттаяла. Только вот во всякие злачные