Королевский поцелуй - Екатерина Романова

тяжелым по голове. Я почти уверена, что рядом со мной Властос, и я только что вышла за него замуж. По доброй воле.

До йортширского разрыва мы добирались верхом. Не-джаффар пытался поддерживать разговор и улыбался, я старалась не подавать вида и связаться сознанием с учителем и Гастоном, но мой зов отскакивал от них, как от стены. Чем сильнее упорствовала, тем сильнее встречала сопротивление. Я ощущала плотную черную пелену, укутавшую их, как каучук, и вскоре отчаялась.

Возле разрыва никого не оказалось. Сияла вязь порталов, переливаясь иссиня-черными всполохами. Это значит, разрыв активно бьют с той стороны, освобождая кому-то путь или…

Открывая его для нас.

Не-Эльрих помог мне спешиться и привязал коня. Это обыденное действие настолько не вязалось с сутью происходящего, что меня потянуло на смех. Это же Властос? Тот самый, что убил родителей и хочет уничтожить Гастона с Пьерном? Это же тот самый пресловутый злодей и сейчас он привязывает лошадь к дереву, чтобы не убежала? Серьезно?

– Тебе весело? – бросив на меня быстрый взгляд из-под ресниц, спросил он.

– Зачем ты привязываешь лошадь?

Еще один взгляд, но промораживающий до костей.

Нервно усмехнулась.

– Чтобы я не убежала?

Он кособоко ухмыльнулся и рывком опрокинул на землю Гастона и учителя. Они ехали вместе с Властосом, привязанные к боку лошади, как вещевые мешки.

– Когда ты поняла? Мне казалось, я хорошо сыграл роль.

Я осмотрелась. Вокруг – ни души. Нет следов борьбы, нет крови. Значит, бойцы просто ушли. Но почему они бросили пост? Их обманули? Или заколдовали, как учителя, и они вошли в подмирье? Артефакты, прикрепленные к длинным палкам, пищали о вторжении, переливались ярко-красным и лимонными цветами.

– Если ждешь подмогу, ее не будет.

Хруст, и я взвизгнула, глядя, как отцовская лошадь валится к ногам Властоса с переломленным хребтом.

– Подумал, ты сможешь ее развязать, а на дохлой лошади далеко не убежишь. В мои планы, знаешь ли, не входит гоняться за тобой по всему лесу. Ты ведь понимаешь, что бежать – глупо? У меня твои друзья.

Сбежать? Куда? Кого просить о помощи? Крэйгана? Весалин? Магистра Дромир? Отец и сестры сами беспомощны, что котята, а где Эльрих – неизвестно.

– Хороши друзья, – усмехнулась, пряча страх за безразличием. – Врали мне все время. Использовали в своих интересах. Их жизни для меня ничего не значат.

– Даже так?

Мужчина белозубо улыбнулся. До чего же похож на Эльриха! Точь-в-точь! Ведь не отличишь! Если бы только это все оказалось дурным сном.

– И все же, ты идешь или продолжим игру? Родители, сестры, джаффар, – вкрадчиво закончил Властос. – Ведь он тебе не безразличен, не так ли?

– Что ты с ним сделал?!

– Зависит только от тебя! – мужчина игриво поднял ладони, словно сдается. – Я тут ни при чем. Так какое решение ты принимаешь?

Животные смотрели на меня безжизненными глазами. Они, конечно, те еще с… сволочные заговорщики, но будем откровенны, какие из них злодеи? Я не могу рисковать их жизнями. А ждать чудесного появления джаффара – бесполезно. Властос все продумал и обхитрил всех.

– Я пойду, но с одним условием! – самозванец усмехнулся и сложил руки на груди. Я понимала, что он никого не отпустит, поэтому начала с малого: – Ты не причинишь вреда Гастону и учителю.

– По рукам!

Властос с подозрительной легкостью принес клятву крови, и в расширившийся портал я шагала, переполненная тревогой. Хотелось сбежать. Спрятаться под каким-нибудь кустом и дрожать там, пеняя на судьбу, надеясь, что кто-нибудь придет и решит проблему. Я же не героиня! За моей спиной школа хранительницы, уроки по боевому искусству от фазана и энтузиазм, но что-то подсказывает, против Властоса мои умения бессильны.

Закусила губу и сжала кулаки. Я де Виньетт, а не простолюдинка! Во мне течет старая кровь! Да что там, во мне кровь герцогов де Виньетт, а наш род славен бесстрашием.

Только все равно страшно.

Пелена перехода мазнула по лицу холодной влагой и рассеялась. Я думала, это будет иначе, а оказалось, миры разделял всего лишь шаг. По ту сторону палило невыносимое солнце. Почти такое же, как в нашем мире, только чуть более красное. Оно давно выжгло растительность и жарило раскаленный добела песок, прожигавший тонкую подошву обуви. В воздухе стояло марево.

Нас ждали. Разрыв поддерживало несколько магов в белоснежных, до пола, жилетах, украшенных вязью золотых рун. Вокруг них толпились стражники в боевом облачении, с мечами наперевес, позади них стояло несколько женщин, укутанных в ткань с головы до ног. В их ладонях переливались огромные пульсары. Такими запросто можно уничтожить деревянную избу.

– Поданные подмирья, мои верные друзья! – пафосно воскликнул не-Эльрих, и я потеряла дар речи, глянув на него.

Властос вернул прежний облик, как и Гастон с учителем Пьерном. Рядом со мной стояли высокие мужчины. Высокий и мускулистый Властос, с несколькими шрамами на грубом, словно высеченном из камня лице, низкорослый и пузатый Гастон с рыжей шевелюрой и густыми усами, худосочный и длинный, как жердь, учитель Пьёрн с круглыми очками, спадавшими на кончик носа. Он привычным движением поправил их и глянул на меня глазками-бусинками. Что-что, а взгляд учителя почти не изменился, я сразу поняла, кто есть кто.

– Представляю вам Адель де Виньетт, мою супругу и… королеву Подмирья!

Подданные, в количестве тридцати шести штук, я на нервах пересчитала, вскинули головы и вперились в нас ошарашенным взглядом. Похоже, для всех это новость, включая меня

– Корол-леву? – протянула одна из женщин в обтягивающем белом платье. На ее лице трепетал кусочек полупрозрачной ткани, скрывая внешность. Красивые раскосые глаза были густо накрашены, отчего она казалась экзотической птицей, еще и говорила звонко, но растягивая слова. – Необходимо проверить…

Щелчок длинных пальцев, и откуда-то появилась огромная клетка с таежным мьетом. Щелкнул засов, перед магичками поднялись высокие черные щиты, стражники выставили перед собой мечи, готовые отразить атаку твари.

– Если она та, за кого вы ее выдаете, пусть докажет! – все та же магичка, которой, видимо, больше всех нужно, вскинула бровь.

– Дорогая, окажи любезность, прикажи мьету броситься с обрыва, – на мое плечо рухнула