Татьяна Шулакова - Империя Золотого Дракона

Вдруг её полуобнажённое тело начало растворяться в его руках. Воздух? Драгон сорвал с пояса тонкий металлический ошейник и набросил его ей на шею. Застёжка щёлкнула, оповещая о том, что ошейник из орантоса — единственного металла, могущего подавить силу алирэ — застегнулся.

— Что это? — Тай почувствовала, что не может растворить своё тело в воздушной стихии, возвращаясь обратно в крепкие объятия Драгона.

— То, что делает из тебя, алирэ, обыкновенного слабого человека, — охрипшим от страсти и желания голосом произнёс Драгон и вновь впился в её губы поцелуем. Она попыталась вырваться, но это было бесполезно. Теперь ничто не могло помешать повелителю закончить начатое.

— Повелитель! — раздался голос Арона. — Наши гости сбежали.

С трудом отрываясь от Тай, Драгон, рассмеявшись, сказал:

— Твои друзья бросили тебя. Теперь тебе никто и ничто не поможет. Смирись!

Но полный ненависти и решимости сопротивляться до последнего взгляд серых глаз был ему ответом.

Глава 10

Прекрасный золотой дракон полулежал посреди широкой поляны. Напротив его головы стоял высокий молодой мужчина. У него были длинные волосы цвета пламени и голубые, как небесная лазурь глаза. Кроме того, вся его фигура излучала мягкий ровный свет, подобный солнечному, но не такой слепящий и яркий, а наоборот, успокаивающий и умиротворяющий, невольно приковывавший взгляд к лицу и фигуре его обладателя. В изумрудных глазах дракона печаль смешалась с непониманием.

— Так надо, потому что мы устроили мир таким образом, всё в нём должно иметь свой предел и какое-то ограничение. Только вас, драконов, мы уподобили себе. Потому что хотим уйти отсюда, и нам нужны приемники, — голос у красноволосого мужчины был звучный и такой же красивый, как он сам.

— И всё-таки я не понимаю, зачем ограничивать алирэ? — дракон недовольно качнул головой.

— Алирэ заключены в человеческую оболочку, они мыслят как люди, подвержены страстям, чувствам и эмоциям. И, так же как и людей, их учит время. Должно быть что-то, что в нужный момент ограничит их силу. Поэтому мы сотворили орантос — металл, способный поглощать силу алирэ, превращать их в обычных людей.

— Но это опасное оружие в руках врага! — зрачки дракона сузились, а хвост стегнул по траве.

— Поэтому это останется тайной, — мужчина не обратил никакого внимание на явное волнение собеседника, оставаясь всё в той же расслабленной позе.

— Всё тайное когда-нибудь становится явным, — шумно вздохнул дракон, опуская голову под спокойным и бесстрастным взглядом демиурга.

Каменистый берег горной реки — не лучшее место для удовлетворения даже самого сильного желания. Драгон решил, что теперь у него будет достаточно времени, чтобы исполнить задуманное в более комфортной обстановке. Он ослабил объятия и почти отпустил Тай. Зря он это сделал. Молодая женщина, собрав всю свою силу, бросилась в сторону. Руки взметнулись к шее, пытаясь разомкнуть застёжку ненавистного ошейника. Если бы это ей удалось, то она была бы свободна. Драгон кинулся следом за ней. Тай из-за всех сил пнула его ногой, целясь в самое чувствительное место на мужском теле. Но дроу оказался проворнее, схватив её за ногу и дёрнув к себе. Тай опрокинулась навзничь, в последний момент, успев вздёрнуть голову, чтобы не разбить её об острые камни, лежащие вокруг, но всё-таки задела один из них левым виском и потеряла сознание.

Очнулась она в полной темноте и сразу же почувствовала боль во всём теле. Нестерпимо болела спина, скованные между собой запястья затекли и ныли, в левом виске частыми короткими толчками пульсировала кровь. Тай повернулась набок, попутно отметив, что ложе, на котором она находилась, было очень мягким, а то ей уже случалось приходить в себя в более некомфортных условиях, например, прикованной цепями к стене.

Тай прислушалась. В полной тишине она различила звук приближающихся шагов. Оставалось только ждать и гадать, кто окажется за дверью. Загремели отпираемым засовом, дверь открылась, и в комнате тут же стало светло от появившихся в ней магических огней, в свете которых Тай различила фигуру Драгона. Повелитель дроу притворил за собой дверь и направился к ней.

Притворяться спящей не имело смысла. Тай глядела на приближающегося повелителя. Он был величественен и прекрасен. Пепельно-белые волосы распущены, лишь на висках заплетённые в две тонкие косички. Глаза, попадая в тень становились алыми, как раскалённые угли. Гибкое сильное тело чётко прорисовывалось под тонкой тканью расстегнутой на груди рубашки. Тай невольно залюбовалась им, как грациозным диким хищником, подбирающимся к своей добыче. Вот только добычей была она сама. Молодая женщина посмотрела прямо в глаза Драгону, и было в её взгляде что-то такое, что заставило повелителя дрогнуть и отвести свой взгляд.

— Одно твоё слово, Тай, и я освобожу тебя. Поверь, мне самому не выносимо держать тебя в оковах.

— Какое же слово побудит вас к такому поступку, — поинтересовалась Таина, с большим трудом принимая сидячее положение.

— Твоё согласие на брак со мной, алирэ, — Драгон остановился напротив неё, скрестив руки на груди.

— Неужели для этого тебе необходимо моё согласие? — усмехнулась Тай. — Ты же привык действовать силой. Что же сейчас тебя останавливает?

— Добровольное согласие на брак, который будет заключён при содействии нашей магии, не позволит тебе в дальнейшем причинить вред своему мужу, — спокойно ответил Драгон.

— Вот оно как, — Тай поморщилась. Ссадины на спине были растревожены, когда она садилась, и теперь их нестерпимо жгло болью. — Только есть одна неувязачка. Я уже замужем.

— Это поправимо, — так же холодно и бесстрастно произнёс Драгон.

— Ты не посмеешь! — Тай бросилась на повелителя. Ей хотелось вцепиться ногтями в его красивое, холёное лицо, но она не рассчитала свои силы. Она была ещё слишком слаба, а руки скованы, пусть и не за спиной. Ноги подогнулись, и Тай упала перед Драгоном на колени.

— Будь ты проклят, — прошептала она, в бессилии склонив голову на руки, и длинные волосы спутанными прядями рассыпались по полу.

— Теперь ты моя, только моя, — Драгон поднял её за плечи, отвёл с лица, упавшие на него чёрные локоны. Её глаза потемнели от ненависти, она резко дёрнулась, пытаясь вырваться. И Драгон вдруг тоже разозлился. Эта женщина разбудила в нём чувства, о существовании которых он раньше не подозревал и которые лишали его всегда присущего ему хладнокровия и уверенности в том, что он делает. Но эти чувства проснулись слишком поздно, чтобы что-то в нём изменить. Они лишь заставляли его во чтобы то ни стало покорить её, не только как алирэ, но и как женщину. А делать это он умел только силой. Он злился на неё за то, что она оказалась такой несгибаемой, и ему приходиться снова и снова причинять ей физическую и душевную боль, отдачей бьющую по нему самому. Но по-другому он не умел и не мог.