Элизабет Линн - Зима драконов

Открылись подъемные ворота. Лиам Дабхейн вышел вперед и похлопал Лоримира по плечу. Маргейн подхватил Синнеа и закружил в воздухе. Скромная тихая женщина без возраста, на поясе у которой болталась огромная связка ключей, вышла из-за узкой двери. Азил Аумсон соскользнул с лошади, торопясь ее обнять. Шем, восседая у Карадура на руках, с интересом наблюдал за возбужденными людьми.

– Дракон идет, – невозмутимо сообщил мальчик.

Беззвучно, точно призрак, лишенный цвета и невесомый, как тень, из темно-серых стен возник дракон-тень. Призрачная голова возвышалась над воротами замка. Глаза сверкали, подобно осколкам радуги. Аум Найлсдеттер, мать Азила, ахнула от страха, удивления и восторга. С белым, как мел лицом, Марек отступил на шаг. Он открыл рот, но так ничего и не сумел сказать.

– Не нужно бояться. Никто не причинит тебе вреда, – сказал лорд-дракон и посадил ребенка себе на плечо. – Мы дома, детеныш. И он прошел в железные ворота.

Беззвучный, как звездный свет, дракон-тень склонил свою гордую шею и последовал за Карадуром в залитый светом факелов замок.

Часть 5

ГЛАВА 24

В замке было трудно найти уединенное место.

«Казалось бы, – размышляла Соколица, – проще простого отыскать комнату, где никто тебе не помешает. Крепость Дракона огромна, в ней множество свободных помещений: тихих запыленных покоев, где можно укрыться в любой момент, скажем в полдень, и никто не станет туда заглядывать…» Однако обязательно кто-нибудь появлялся. Горничные, пажи, стражники и конюхи – все совали свой нос в чужие дела.

Рядом с ее ухом прожужжала пчела, разыскивающая нектар среди лепестков маргариток. Лежавшая на мягкой траве Соколица повернулась, разминая затекшую спину. Эта лужайка с остатками построек – когда-то здесь было хранилище – почему-то нравилась ей больше, чем замок. Здесь можно было спрятаться от любопытных глаз, воздух наполняли ароматы маргариток и крупных желтых роз, растущих повсюду среди развалин. Об этом месте Соколице рассказала Бриони Моу, главная прачка замка. Крыша, как и большая часть внутренних стен, давно развалилась. Однако внешние стены упорно противились времени.

Голова Хью покоилась у нее на груди. Она погладила его по лицу.

– М-м-м. – Открыв глаза, Хью ткнулся носом ей в шею.

Лучи октябрьского солнца падали на его загорелую кожу. Тела у обоих блестели от пота: даже в тени было довольно жарко.

– Господи, какая ты красивая.

Соколица улыбнулась. Лучница не считала себя привлекательной: ее можно было назвать поджарой, как гончая, и побитой ветрами, сухой, точно стоящий в поле столб, и она была на восемнадцать лет старше Хью.

– Мы провели здесь два часа, – сказала она.

Он поцеловал ее сосок.

– Мне все равно. Я бы хотел остаться здесь навсегда.

Конечно, сюда никто не должен был забрести. Половина мужчин вернулись в свои деревни и работают на полях.

– Нельзя нам, ты же знаешь. Вставай.

Он отодвинулся. Соколица села и принялась разыскивать одежду. С трудом нашла нижнее белье и штаны, потом натянула через голову рубашку.

Они зашагали обратно в замок. Во дворе висело белье, от него пахло мылом. Из казармы вышел Эдраин. Он заметно вырос за лето и больше не походил на щенка. Его даже дразнить стали меньше.

– А я тебя искал, – сказал он Хью. – Элиеф и я поставили мишени. Хочешь пострелять?

Хью пожал плечами.

– Схожу за луком. – Они направились в казармы.

Соколица больше не спала там; у нее появилась собственная комната, та самая, где она отдыхала, когда в первый раз появилась в Крепости. Тогда ей показалось там холодно. Теперь она об этом забыла. Террил уже считала комнатку своей: на столе лежала ее сумка, на кровати – плащ. Женщина умылась в тазике. Теплый ветерок коснулся ее лица. Окно было открыто, а занавеска отодвинута в сторону. Солнце еще не село. Она согнула правую руку, чувствуя, как все сильнее напрягается локтевой сустав. В июне она написала Тико: «Я должна еще некоторое время провести на севере…» Через неделю после возвращения в замок Карадур Атани сказал ей: «Если хочешь, в замке для тебя найдется место». Лучница ничего не ответила: ее раны были слишком глубокими, а отчаяние слишком острым. С тех пор Соколица почти не виделась с лордом-драконом. Однажды, в самое трудное время, сразу после ранения, она ощутила, как между ними возникла связь. «Поправляйся, Охотница, – прозвучал в ее сознании голос лорда-дракона. – Ты мне нужна». Однако Карадур предоставил ей возможность самостоятельно искать путь к исцелению.

В ту ночь трапеза получилась праздничной. К солдатам присоединились мужчины, работавшие на фермах. Продолжался сбор урожая.

– Пшеница уродилась выше человеческого роста, а тыквы просто огромные!

Да и еды было вдоволь: оленина, ямс, хрустящий красный картофель, вкусный темный хлеб.

Когда трапеза закончилась, слуги убрали столы. Сигли и Веген достали доску для кепха. Молодые солдаты отодвинули столы в стороны, чтобы устроить бойцовские схватки. В зале появилось много новых лиц: большинство воинов, сопровождавших Дракона в путешествии на север, покинули службу и вернулись к своим семьям, а летний набор рекрутов привел к появлению в Крепости двадцати крепких юношей, мечтавших поскорее научиться стрелять из лука, владеть мечом и стать искусными всадниками.

Соколица подсела за стол к Гсрагину, исполнявшему обязанности капитана. Лоримир впервые за долгие годы покинул Крепость. В сентябре он уехал в Аверру, чтобы навестить семью. Хью подвинулся, чтобы Соколица расположилась поближе к нему. Рогис и Финле, устроившиеся друг напротив друга, жарко спорили о том, как лучше всего учить псов загонять оленей. Герагин наклонился к Соколице и вполголоса сказал:

– Ты знаешь новость? Маргейн и Синнеа собираются пожениться.

Об этом она еще не слышала.

– Когда?

– В следующем месяце. Пока об этом известно немногим. Но это еще не все. Он намерен покинуть Крепость.

– И отказаться от должности?

– Верно. Маргейн хочет стать фермером. Дракон согласился.

Неожиданно Рогис радостно вскрикнул:

– Эй, смотрите!

Через весь зал к их столу пробирался Марек Гавринсон. Он покинул Крепость, но остался на службе у Дракона – теперь он жил в Кастрии и отвечал за порядок на дорогах, а также командовал стражниками на рынке и у ворот.

– Ты растолстел, – сказал ему Орм. Марек усмехнулся.

– Хочешь побороться? Готов спорить, что сумею положить тебя на лопатки. – Он бросил на стол перчатки. – Боги, от меня несет, как от козла, а жажда скоро замучит окончательно. – Хью вручил ему стакан, и Марек с наслаждением выпил вина. – Вот теперь намного лучше. Вы выглядите довольными жизнью. Как охота?