Вадим Воинроз - Тет-А-Тет с Отражением

Не надо забывать, что она тоже вампир.

Сгруппировавшись и материализовав обычное тело, я спрыгнул на твердую землю.

В миг сотни теней окружили меня. Рубящий удар, словно лезвием разрезал мои ноги в сгибе коленок. Я обрушился вниз. Хватит ли мне времени регенерировать?

Она бежала ко мне и прыгнула с вытянутой вперед коленкой. В последний миг до столкновения, она вскинула ногу вверх. В глазах потемнело. Сотни сияющих брызг ослепили мой разум. Мое тело оторвалось от земли метров на десять.

Не успел я открыть вновь глаза, как увидел, что она уже вновь нависла надо мной в смертоносном прыжке.

Немой бой. Без слов, чувств и лишних сантиментов и прелюдий. Холодная схватка смерти.

Упав на спину, я вскинул меч над собой.

Ада раздвоилась и упала по обеим сторонам от меня. Справа и слева на меня резко выстрельнули скользящие руки и ее когти.

Мышиный писк и я пытаюсь взмыть в небо.

Боль. Снова. Еще. Еще. Словно выстрелы. Новые раны.

Четыре летучих мышей обрушились замертво. Я пытался улететь. Оторваться.

Ада вскинула руки вверх.

Волна силы пронеслась к звездам…

Ведьма сжала руки в кулак и рывком присела.

…И огромным плоским куполом обрушилась вниз.

Все части меня с писком были прижаты к земле.

Поднявшиеся капли дождя, промочили нас насквозь.

Мне было сложно вновь материализоваться. Но я должен был это сделать. Должен.

Никак.

Я чувствовал себя бесконечно мертвым. Не все мыши, не все части меня уцелели после этого удара.

Черными тенями растаяв на траве, они мертвым ручейком стекались в единую лужу на невинно зеленой лужайке.

Вырастая в густой черной грязи, мое черное Я ядовито улыбалось. В руке я по-прежнему крепко сжимал меч. Он мне больше не нужен. С легким шипением он растворился в воздухе и из моей руки.

Два огненных сгустка со свистом и шипением взлетели ко мне с ее рук. Раскаленные огненные плети немедля вылетели за ними следом.

Я метнулся к ней. В замедленном действии, я мерцающей тенью увернулся от сгустка огня. Второй опалил мне щеку и заставил закружиться в воздухе.

Вновь коснувшись ногами земли, я продолжил свой молниеносный бег к ней. Одна плеть вспышкой стала стягиваться. Подпрыгнув, я увернулся от разящей струны огня. Вторая плеть опутала мою левую руку и потянула за собой, отшвыривая далеко.

Боль, сковавшая меня цепью, утихла. Я увидел, как с фонтаном алой крови я потерял руку возле предплечья. Моя кровавая конечность улетела во тьму, что бы окрасить алым замерзшие слезы неба.

Свернувшись в комок, я стал контролировать свой полет. Раскинув ноги под углом к земле, я благополучно приземлился прыжком на землю и снова бросился к ней.

Быстрее. Стремительней. Она становилась ближе.

Ада вскинула руки. Волна силы, словно груженый тягач на скорости триста двадцать восемь километров в час хотел размазать меня на молекулы. До нашей встречи лишь миг.

Я не смел закричать. Я бы и не стал. Усмехнувшись, я просто растаял.

Я стоял у нее за спиной. Целый и невредимый.

Стоило ей понять и обернуться, как она получила прямой удар в лоб. Не устояв на ногах, она упала на снег.

Я выпрямил свою ладонь. Она стала тверже стали, пронзительнее ветра, сильнее грома. Падающей звездой, стремясь к ее груди с одним желанием — вырвать сердце.

Я видел, что это конец. Это миг победы. Я одержал верх.

Но именно мига мне и не хватило. Цербер словно снес меня, вцепившись в глотку. Из раны хлынула кровь. А он все кусал и рвал. Я схватил его за пасть, но он был неимоверно силен.

Мир вокруг меня закружился, я не понимал, куда я ухожу, я лишь беспорядочно пытался устоять на ногах.

Мы уперлись в стену кирпичного дома.

Его пасть с лаем рвалась к моей глотке. Рана регенерировалась, но я потерял достаточно крови, что бы ослабнуть.

Пес схватил меня за штаны и порвал их. Из кармана выпала и упала в грязь белая простыня, в которую я заворачивал этой ночью меч.

Я попытался схватить ее, слабо представляя, зачем мне это нужно. Это стоило мне опоры под ногами. Теперь исполинский пес возвышался надо мной со своей окровавленной пастью. На меня вместе с его слюной капала моя же кровь. Он рычал, но не спешил убивать. Я ждал появления Архангела.

Хотя бы в одном, но я выиграл. Наташа жива. Я выманил его из норы, и играл на своем поле, в то время как работники правоохранительных органов следуя указаниям моего анонимного звонка, освобождают похищенную девушку.

Хоть в чем-то я выиграл.

— Ты не скроешься. Я прикончу тебя! — донесся хрип изо рта собаки.

Меня осенило, сейчас Архангел и Цербер были слито воедино. И Архангел может выйти из тела пса тогда, когда сочтет нужным. Может… Может быть Даша жива?

Пугающая мысль мимолетно пронеслась током по кончикам моих нервов.

Странные слова парня в клубе о странствиях душе, так же пульсом забились в голове. Драться я уже не мог. Но что мне даст молитва? Простит ли меня Господь, тогда как в прошлом я не мог подобраться даже к часовне? Но ведь у меня получилось и она спасла меня… Но спасет ли она душу, которую тяготит страшный грех самоубийства?

— Не трогай его! Прошу тебя! Не надо! — послышался рядом крик Ады.

— Он чуть тебя не убил, а ты его защищаешь? Мое благородство, а не клятва заставило явиться тебе на помощь. Ты такая же тварь, как и он! Если я не убью его, то убью тебя! — раздался хрип, больше похожий на собачье рычание.

— Ты не сможешь! — с вызовом ответила Ада.

— Проверим? — голова пса отвернулась и посмотрела в сторону. Видимо там и стояла Ада, но я не мог ее видеть.

В моей голове сражались мысли. Одна с другой. Я усердно пытался вспомнить хотя бы одну молитву, но на ум, ничего кроме "Отче Наш" не приходило. Я попробовал вложить всю веру и искренность в свои слова.

Мои губы зашептали:

— Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое;

Да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе;

Хлеб наш насущный дай нам на сей день;

И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. — Я схватил простыню, и продолжал одними губами повторять молитву. В этот момент я просил Бога даровать упокоение души рабы Божьей Дарьи. Я вцепился в простыню, которую еще давно взял с собой тогда из дома ее отчима. Закончив третий раз шептать молитву, я произнес — Аминь.

Ничего не произошло. Но так казалось лишь на первый взгляд. Глаза исполинского пса остекленели. Словно разум собаки ушел в небытие. Он медленно повернул голову ко мне и уставился мне прямо в глаза. В его глазах мелькали различные блики. В них я видел ужасающую пустоту, которая скрывалась за бинтами Архангела, и живые искорки. Это и была Даша.