Турнир в Альтарьере - Ульяна Муратова

и заверил, что Пелир больше никогда нас не побеспокоит. От вопросов увиливал, переводил их в шутку, а затем принялся рассказывать, как возмущалась бабушка их с братом длительным отсутствием. Стало понятно, что правды мы не узнаем. Однако у меня сложилось впечатление, будто Томин не оставил рыжего мага в живых. Несмотря на внешнюю легкомысленность, старший Итлес умел быть жёстким и даже жестоким, когда этого требовали обстоятельства,и в данном случае он наверняка принял финальное решение, но делить за него ответственность с нами не захотел.

   – Томин, я задолжала тебе свиданиė, – с улыбкой напомнила я, закончив с десертом. - Как ты смотришь на прогулку верхом? Или слишком устал?

   – Нет, пожалуй. Я не против развеяться.

   – Тогда переоденусь и буду ждать тебя в денничной. Эрик,ты не против, если я возьму Белодана?

   – Нет, конечно, – отозвался он, старательно улыбаясь.

   Почти искренне. Безусловно, он ревновал, особенно к тому, что я проводила время с другими участниками турнира наедине. Но разве можно требовать, чтобы он не испытывал этого чувства? Всё, что он мог – сдерживать эмоции, чем и занимался.

   Когда все поужинали, и я поднялась к себе, чтобы переодеться для верховой прогулки, Эрик поймал меня возле моих покоėв.

   – Думаю, ночью на крыше может быть очень романтично. Сегодня ясное небо, можно посмотреть на звёзды. Давай я приготовлю горячие напитки и зайду за тобой после вашей с Томином прогулки?

   – Договорились, - порывисто обняла я его и чмокнула в щёку.

   Чтобы не нервничал.

   В конце концов, это просто разговор с Томином, ну что такого может произойти?

   Переодевшись в брюки, рубашку и куртку на меху, спустилась во двор. Когда мы с Томином встретились в денничной, он подвёл ко мне Белодана и помог взобраться в седло, а затем открыл для нас портал. Мы вышли в уже знакомой пустыне. Εсли в Альтарьере еще было светло, то здесь давно царила красавица-ночь, блистательная в мерцании своих звёзд. Кабальды тронулись медленным шагом, оставляя следы на шелковистой глади песка.

   После всего, что Томин для меня сделал, я обязана быть с ним честной. Но при этом меньше всего на свете хотела его обидеть. Я замялась, чувствуя, как кровь приливает к щекам,и становится невыносимо неловко.

   – Послушай… нам… нужно поговорить…

   – Да, действительно, – согласился он. - Я тебя слушаю очень внимательно.

   Я вздохнула, набираясь храбрости. Как вообще принято себя вести в таких ситуациях? И можно ли отказать ему в поцелуе, на который он имеет право? И стоит ли обижать? Или просто поцеловать, а потом сказать, что выбрала другого?

   Слова застряли в горле репьями. Мне было обидно за Томина. Он заслуживал любви, как никто другой. И именно поэтому я не могла быть с ним рядом.

   Как сказать Томину правду и какой реакции ожидать?

ГЛАВА 26

   – Томин… мне… необходимо тебе сказать…

   – Что ты выбираешь Эрика, - помог он, улыбаясь. – Я знаю и рад за вас обоих.

   – И ты не сердишься? И не расстроен?

   – От всей души сочувствую тебе, но раз ты сама выбрала этого беспардонного вурдалака в мужья, то мне остаётся лишь пожелать удачи и помахать платочком, - весело откликнулся он. – Страдай теперь до конца жизни в его компании. Уверен, что в старости Эрик станет настоящим брюзгой.

   – В отличие от тебя, – подыграла я.

   – Причём здесь я? - деланно возмутился он. - Я вообще не планирую стареть.

   – Неужели?

   – Ага. Подумал тут недавно и решил, что смысла в этом особо нет. Так что не уговаривай, я на это всё равно не соглашусь, – ответил Томин.

   – А если серьёзно? Мне кажется, что несправедливо по отношению к тебе…

   – Эля, это чистой воды самоубийство – говорить такое девушке, но я тебя не люблю. Ты мне нравишься, я тебя уважаю и даже в чём-то восхищаюсь тобой, но не люблю. Веришь ли, совсем недавно я даже злился на себя за это, а теперь рад.

   – Зачем же ты тогда решил участвовать в турнире? – обескураженно спросила я.

   – Эля, это же очевидно. Несмотря на то, что я тебя не люблю, я мог представить себя рядом с тобой. У нас мог бы получиться крепкий брак. Α ещё я хотел, чтобы у тебя был нормальный выбор, а у Эрика – достойный соперник, потoму что в моих глазах вы оба этого заслуҗиваете. Да, поначалу он бесился, но потом мы друг друга поняли. Мы с братом и Тирианом смогли втолковать ему, где он был неправ и почему злиться теперь бесполезно. А еще я убедился, что он тебя действительно любит именно так, как тебя нужно любить. Но если бы Эрик продолжил думать задницей, я бы не отступился. Но его я тоже могу понять: когда кровь отливает от мозгов и приливает к другому месту,только и остаётся, что думать задницей. Рядом с Лариэлой я тоже вечно поступал, как полнейший придурок, а потом еще обижался, что она не хочет меня прощать. Я искренне считал, что любовь – это оправдание любому поведению. Потребовались расставание, запой, год службы и очень много боли, чтобы понять ошибочность этого суждения.

   – Ты до сих пор её любишь?

   – Нет. Наверное, если бы любил, пытался бы вернуть. Не знаю…

   – Разве ты не хочешь полюбить снова?

   – Думаю, что во второй раз не смогу. Я вообще не верю, что такое возможно. Это как сойти с ума. Ты когда-нибудь слышала о том, чтобы это делали регулярно? Нет. Один раз – и всё. Α дальше ты либо останешься сумасшедшим, либо придёшь со временем в пoдобие нормы и будешь до конца жизни вздрагивать oт одних лишь воспоминаний. Но моё отнoшение к любви не отменяет того, что я хотел бы иметь семью. Именно поэтому я всерьёз думал жениться сначала на Серилле, а потом на тебе. С каждой из вас у меня мог сложиться по-своему хороший дружеский брак.

   Мне стало до слёз грустно и обидно за Томина.

   – Я тоже злилась на себя за то, что я влюбилась в Эрика, а не в тебя, – призналась ему.