Льдинка - Мария Печурина

наваливается на меня всем телом, но мне даже нравится чувствовать его тяжесть. Маркус утыкается лбом мне в ключицу. Его отрывистое дыхание теплом обдает мою кожу. Меня же все еще сотрясает мелкая дрожь. Я вожу ладонями по его спине, потом приподнимаюсь и целую в плечо. Я не хочу ничего говорить.

Маркус перекатывается на бок, увлекая меня за собой. Прижимает меня к своей сильной груди. Мы переплетаем ноги. Его объятия крепкие. И будто ничего не существует за их пределами. Я растворяюсь в нем. С ним мне ничего не страшно. Я счастлива впервые за всю мою жизнь.

***

Мое тело будто омывает горячими волнами. Они ласкают меня, льнут к моей коже. Я постанываю и открываю глаза. В это мгновение губы Маркуса прижимаются к моему животу, заставляя меня выгнуться. «Так вот что это за жар…» Там, где Маркус прикасается ко мне руками вспыхивает огонь, где его губы касаются моей кожи, тело начинало ныть желанием. У него такие горячие руки, что, кажется, они растапливают мое тело, как лед.

— Ты становишься прохладной, когда возбуждена, — шепчет Маркус мне на ушко, закончив скользить языком вверх по шейке.

— Тебе это не нравится?

— Мне все нравится в тебе…абсолютно все…

Его руки пробегают по моим ягодицам, обжигая кожу. Я выдыхаю его имя, желая прекратить это сладкое мучение. Он действительно меня плавит…будто я покрыта ледяной коркой, а он растапливает ее своим огнем…мне кажется, он может растопить и мой внутренний лед, если я позволю. Воображение мгновенно выдает картинку: сердце во льду, закованное в цепи… и этот лед лижут язычки огня. Стоит льду исчезнуть, и сердце выскользнет из цепей и упадет в огонь…сгорит в нем.

— Я люблю тебя, малышка, — шепчет Маркус. Он избавляет меня от необходимости ему отвечать, запечатывая мои губы поцелуем.

В этот раз все по-другому. Медленно, тягуче, словно сладкий мед.

***

Я приоткрываю глаза. Все мышцы тела приятно ноют от усталости. Я лежу на животе и чувствую, как сильная рука обвивает мою талию. Размеренное дыхание Маркуса говорит о том, что он спит. Я смотрю на свою руку. На безымянном пальце красуется кольцо, которое вчера на меня надел король. Что-то во мне екает, но я отметаю это в сторону. Я хочу снять украшение немедленно.

Стараясь не разбудить Маркуса, я тихонько высвобождаюсь из-под его руки. Сажусь на краю кровати. Новое для меня чувство заставляет повернуть голову назад. «О, боги, какой он красивый!» Чувство стыда и смущение захватывает меня. Я отвожу взгляд, ощущая, как пылают мои щеки. Начинаю стаскивать с себя кольцо. Оно не сразу поддается. Но вскоре мне удается снять его с пальца. Я кладу кольцо на тумбочку у кровати. «Так-то лучше, так я чувствую себя свободней».

— Оно тебе не нравится? — слышу я голос за спиной. От него мое тело начинает покрываться мурашками.

— Просто я не привыкла к украшениям, — тихим хриплым со сна голосом отвечаю я.

— Я хочу, чтобы ты его носила.

Это приказ. Не просьба и не желание. Я вскипаю. Встаю с кровати и беру халат с кресла. Я хочу скрыться от взгляда короля, спрятаться, потому что он пожирает меня глазами.

— Посмотрим, — бросаю я, запахивая халат. — Мое условие еще в силе.

— Даже так? — произносит он с насмешкой. Я не смотрю на него, испытывая стыд и смущение.

— Я просто… просто поддалась минутной слабости, — пытаюсь оправдать я свой поступок. Мои руки дрожат, когда я завязываю пояс.

— Иди сюда, — ласково произносит Маркус. Я вскидываю голову, встречаясь с наполненным желанием взглядом. Я делаю шаг назад и морщусь от боли в мышцах.

— Куда ты? — спрашивает Маркус, наблюдая за моими телодвижениями.

— В ванную, — как можно ядовитей, отвечаю я. — Думаю, мне еще рано выходить из этой спальни, но я уйду… в свою комнату.

Я не жду его ответа. Захожу в ванную и включаю воду в душе. Хочется смыть с себя усталость. На самом деле мне предательски хочется другого… Маркуса, его объятий, поцелуев. «Да что же это за такое??? Физическое влечение…ничего больше». Я вздыхаю.

Дверь резко распахивается, представляя Маркуса во всей обнаженной красе.

— Что еще? — спокойно произношу я, удивленно взирая на него.

— Тебя.

Не успеваю я опомниться, как его губы накрывают мои, язык врывается в мой рот. Он причиняет мне боль, сминая мою попку.

— Я тебя не отпущу, — рычит он, подталкивая меня в душевую кабинку. — Ты МОЯ.

Халат разорван и отброшен в сторону. Маркус превращается в зверя. Меня это пугает.

— Нет, Маркус, нет! — скулю я, но он меня не слушает.

— Ты моя. Только моя, — повторяет он как безумный, сопровождая слова поцелуями. — Моя.

Теплая вода омывает нас. Я не смогу от него убежать. Я не смогу его остановить, но смириться с тем, что он собирается сделать, я тоже не могу.

— Маркус…

— Нет, — рыкает, подхватывая меня под ягодицы и прижимая к стене. Его плоть упирается в меня. Я вынуждена обхватить его талию ногами. Он берет в рот один сосок, при этом лаская пальцами другой. Я начинаю стонать, сама себя упрекая за такое предательство. От Маркуса исходят волны жара и аромата. Он мурлычет и снова целует. Жадно. Горячо. Раня клыками мои губы.

— Ты только моя, — повторяет он, проникая в меня одним движением. Я вскрикиваю, выгибаясь ему навстречу. В глазах сверкают искры. Он животное. Его клыки царапают мое горло. Он наращивает темп, вбиваясь в меня. И я хочу, чтобы мы были едины. «Ненавижу! Ненавижу себя и его за эту связь. Ненавижу!»

Я впиваюсь ноготками ему в плечи, желая сначала причинить ему боль, но затем, потому что он своей лаской подводит меня к грани. Каждый раз, когда я царапаю ему спину, он издает рык, продолжая покрывать меня поцелуями. Это невыносимо. Я желаю его также сильно, как и ненавижу.

Меня накрывает волна оргазма. Мой рот открыт, я выгибаюсь дугой. Я кричу, хотя сама не слышу этого. Острые клыки впиваются мне в горло. Маркус еще раз делает движение бедрами, глоток — и следует за мной на вершину наслаждения. Мое тело судорожно бьется в новом оргазме.

***

Мое сердце замедляется. Сколько прошло времени, прежде чем он оторвался от моего горла? Он пил с жадностью. Мне кажется, я даже ощущала его голод. Он был во мне все это время. Когда наконец-то мне дают свободу, аккуратно ставя на ноги, я дрожу. Ноги меня не держат.

— Ш-ш-ш, — звучит у меня над ухом, потом легкие поцелуи пробегают по моей шее. Возможно, я постанываю,