Шесть высочеств и одна ассара - Екатерина Александровна Боброва

и сама чувствовала себя словно в команде по выборам президента. Только у них не президент, а Столп. Да и расплатой за неудачу станет смерть Альгара…

– И мы могли бы… – начал было Ульгард, но Харт его жестко перебил:

– Нет, я уже отказал. Узнаю – отстраню.

Юля бросила на него удивленный взгляд, однако его высочество комментировать не стал, привычно приняв неприступный вид государственного деятеля.

– Юля! – вихрем влетел в столовую Аль. Он застыл на пороге, нашел глазами девушку, успокоенно выдохнул и только тогда заметил, что в столовой есть кто-то еще.

– Наставник Ирлан. – Он потрясенно округлил глаза, и Юля поняла, что в ее сети попалась местная легенда.

Мужчина покрутил в руках трость, прошелся оценивающим взглядом по мальчишке, тяжело вздохнул, но высказываться не стал.

– Альгар, знакомься – твои новые наставники.

Юля поочередно представила мужчин, Аль захлопнул рот, вытянулся, расправил плечи, стараясь выглядеть взрослее.

– Пусть его высочество позавтракает, – распорядился наставник Ульгард, – а мы подождем в классной комнате, я видел, что она не пострадала.

– Ты знаешь, кто это?! – восторженно зашипел Аль, стоило за наставниками закрыться двери. – Это же сам Ирлан, герой Пятилетней войны, победитель…

– Он – твой учитель, – насмешливо перебила его Юля, – и, поверь, гонять тебя будет так, что ты думать забудешь о его победах. Потому живо завтракать. Иначе с тебя спросят за каждую минуту промедления.

После завтрака Юля проводила Совенка. В гостиной вовсю шел ремонт. Пол и потолок уже восстановили, лестницу тоже, и приход Юли оказался весьма кстати. Мастер-оформитель вцепился в нее мертвой хваткой, решив заставить хозяйку покоев самой ломать голову над интерьером. Следующие два часа прошли плодотворно, с погружением в мир световых композиций. Итог получился впечатляющий – гостиную разбили на три зоны. И кое-что стало привычным – торшер, кресла, имитация камина на стене. И никаких вальшгасов.

После Юля поднялась к себе, чтобы переодеться, потом закопалась в вещах, откладывая в сторону провокационные – мало ли что придет в голову Четвертому и он решит продолжить традицию совместных ночевок. Минут через десять дверь без стука отворилась, и в комнату шагнул здоровяк. На две головы выше Юли, косая сажень в плечах, с заросшим щетиной подбородком, волосы заплетены в мелкие косички, рожа совершенно бандитская, как и ухмылка. Эдакая помесь Скалы и Джека Воробья.

Он остановился напротив, нагло разглядывая Юлю.

– Так, значит, это ты к нам в матери набиваешься? – ухмыльнулся он шире, а в глазах застыл холод убийцы. – Надеешься, отец допустит тебя в постель? Так поторопись – одно только место осталось, восьмое.

«Дежавю, – мелькнуло у нее в голове. – Вчера Пятая с претензиями. Сегодня кто? Второй? Первый? Удружил же его величество с оглаской приговора, тьфу, приказа. Теперь каждая собака считает своим долгом высказать свое «фи» выскочке-ассаре».

– Я не жадная, – пожала она плечами, – бери, если хочешь.

– Что? – не догнал здоровяк, делая шаг и нависая, давя мышечным авторитетом.

Юля уткнулась взглядом в загорелую грудь, виднеющуюся под расстегнутой рубашкой.

– Восьмое место. Ты же на него претендуешь?

О! В желтых глазах шок и неверие. А нечего себя вести как тупой варвар.

– Ах ты! – выдохнул он, широкая ладонь легла на горло девушки, сдавливая. Глаза полыхнули ненавистью.

– Юль, а можно я этот набор возьму наставникам показать? Ой! – раздался грохот.

Верзила поморщился, горло отпустил, а потом – Юля не поверила глазам – превратился в доброго Санту с потрясающе открытой улыбкой.

– Мелкий, – обернулся он, делая шаг и оказываясь рядом, присел на корточки, – как вымахал-то. Я тебя вот таким, – он едва развел руки, – запомнил. Только орать и гадить мог.

Совенок смотрел с сомнением, но страха не испытывал, попав под очарование верзилы. А тот развел руки шире и пригласил:

– Обними уже брата, малой.

И Совенок доверился, обвил ручками бычью шею, заставив Юлю испытать острый приступ ревности, которого она, впрочем, тут же устыдилась. И вообще, братьев у Аля пять, а ассара – одна.

– Что это тут у тебя? – нагнулся мужчина к раскрывшейся коробке.

– Ой, меня ждут, – вспомнил Аль и тут же похвастался: – Знаешь, кто у меня в наставниках? Сам Ирлан, вот!

– Ну и попал ты, малой, как рыба в сети. С тебя живьем кожу снимать будут, – протянул мужчина, добавляя: – Но Ирлан свое дело знает. Так что держись, малой, и учись лучше. Ты же один из нас!

– Я – Столп, – гордо выпятил грудь Шестой, и Юля покачала головой – недели не прошло, а самоуверенность зашкаливает.

– А это что? – вдруг напрягся незваный гость, поднимая с пола пластиковую пробирку, выпавшую из раскрывшейся коробки. Совенок замялся, забыв чужое слово.

– Пробирка, – подсказала Юля и напомнила: – Альгар, тебя ждут.

– Вот оно как, – тихо заметил верзила, и у девушки мурашки побежали по коже, неожиданно стало страшно. Мужчина медленно поднялся, закрывая собой проход, поднял с пола коробку.

– Идем, малой, провожу. – И ушел, оставляя Юлю в злой растерянности.

– Ты знал! И потому не дал свернуть девчонке шею!

Третий вздохнул, оторвался от весьма интересного отчета и поднял взгляд на старшего брата.

– Конкретнее, Ларс, – ответил он раздраженно. Отчет, как любимая женщина, требовал внимания, а тут Второй со своими детскими претензиями – ай-ай-ай, друга напоили. По тому другу сохли с десяток тюрем на побережье, мечтая увидеть у себя в камере. И если бы не близкое соседство с такийцами, вынуждающее поддерживать худой мир, Харт с удовольствием возглавил бы список жаждущих арестовать Фаррая.

– Ах, конкретнее, – оскалился Второй, отбросил стул от стола, сел, вытянув ноги, всем видом демонстрируя, что младший нарывается. – Ты с самого начала знал, что девчонка рвется стать шестой матерью и залезть в постель нашего отца. Знал, что она споила моего друга, но решил спрятать ее от меня.

Харт поморщился. Ларс всегда отличался несдержанностью – не зря говорили, что у воздушников в голове ветер. Вот и сейчас он с пылом повторял чьи-то слова вместо того, чтобы включить мозги. Похоже, кто-то из семейки успел подсуетиться, знатно переврав правду. Разделил два приказа, предав огласке лишь один – самый скандальный. Кому интересна ассара? А вот мать Столпа – другое дело. Какой простор для слухов и зависти. И начали с тех, кто не был на ужине в честь Шестого и не в курсе появления ассары. Придется отложить все дела и заниматься вплотную длинными языками. Опять ассара, и снова проблемы.

– Допустим, – согласился Харт, с тоской откладывая отчет. – Только не Шестой. Шестая мать у нас одна. Была. И никто не займет ее место. Юля – просто мать Альгара.

– Юля? – вскинул брови Ларс, среагировав на непривычное имя. – Просто мать? – добавил недоверчиво.

В глазах гасла злость, сменяясь непониманием.

– Не веришь? Вот приказ, – Харт бросил брату свернутый лист, – а это второй – на ассару.

Брови Ларса поползли вверх, но он послушно вчитался в текст.

– И никому ты шею сворачивать