Лилит Сэйнткроу - Грешники Святого города

— А что такое ключ? — спросила я с замиранием сердца.

— Не что, Данте, а кто. Мы пока не знаем, кто является ключом, но у меня есть идея. Думаю, догадалась об этом только я. — Она говорила это и светилась от счастья. — Когда придет время, ключ объявится. Похоже, именно этого и боится старший. Добыв оружие, он получит возможность диктовать Князю свои условия, но если я его опережу, он рискует оказаться на стороне проигравших. В этом случае только ты сможешь его спасти. Он слишком опасен, чтобы его оставили в живых.

Она говорила так спокойно, словно обсуждала меню.

— Ты хочешь сказать, что…

— Ради тебя я готова дать ему все шансы. Ведь ты моя мать, и больше никого у меня не осталась.

Теперь ее глаза потемнели и стали огромными. Свет дождливого дня подчеркивал все плавные линии ее лица, так похожего на лицо Дорин.

— Ты поможешь мне, Данте?

«Боги верхнего и нижнего мира! Могла бы и не спрашивать. Я уже помогаю тебе, хотя рискую жизнью».

В горле у меня пересохло, кровь стучала в висках. Сердце билось так сильно, что я ощущала пульсацию бедренной артерии.

— Ладно, веди. Закончим это дело.

Глава 27

Я не ошиблась: прежде здесь была школа. Я поняла это, потому что они держали Джафримеля в спортивном зале, просторном помещении с деревянным полом. Скамьи, стоявшие вдоль стен, вынесли, остались только голые окрашенные стены да кольца для гравибола по обоим концам зала. Джафримель находился у южной стены.

Все было именно так, как я уже видела, и мне пришлось отогнать навязчивое ощущение дежавю. Ева замешкалась у дверей и спросила, не хочу ли я поговорить с ним наедине, но я покачала головой и жестом призвала ее войти. Она сняла с двери заклятье, с легким щелчком прикрыла ее за собой и прислонилась к стене, выжидая. Ее глаза снова стали темно-синими и мерцали изнутри, как бассейн с мелькающими в глубине светящимися рыбами.

Я расправила плечи и зашагала по деревянному полу, стуча каблуками новых сапог. Где-то на полпути поверхность стала твердой и гладкой, как стекло. Дальше пол покрывал цельный, без единого шва, пласт полированного черного обсидиана.

«Да уж, демоны — самые лучшие дизайнеры интерьеров».

Я ухватилась за эту мрачную шутку, как утопающий за обломок судна. Ведь если я способна шутить, со мной все в порядке. Наверное. В каком-то смысле.

«Ключ — это не что-то, а кто-то, и если я смогу убедить Джафа уступить… Оружие, способное убить дьявола».

Мои пальцы напряглись на рукояти, холодная тяжесть наруча напомнила об обещании, которое я дала, а теперь была близка к тому, чтобы его нарушить.

«Оно запросто убьет Джафа. Тогда мне придется воскрешать его, а я не хочу делать это снова. Я даже не знаю, что может вернуть его, кроме пламени. Море огня. А еще кровь. Он говорил, что при достаточном количестве крови это срабатывает. Но я ничего не знаю наверняка».

Воздух был неподвижным и плотным, насыщенным магией. У меня наэлектризовались волосы, заложило горло, к глазам подступили слезы. Джафримель, скрестив ноги и выпрямив спину, сидел в центре магических кругов, его черный плащ спадал на пол. Кроваво-красная свеча перед ним мерцала и коптила, язычок красного пламени поднимался на четыре дюйма, а воскового столбика осталось всего дюйма три.

А что случится, когда свеча догорит? Нет, он освободится раньше.

Я видела магические слои, свитые плотно и искусно — человеку такое не под силу — и светившиеся ледяной демонской энергией. Видела и результаты его неустанной, терпеливой работы по распутыванию узлов, скреплявших круги. Мои глаза скользили по ним, запечатлевая каждый символ в натренированной памяти. Здесь действовала магия демонов, в которую Джафримель не желал меня посвящать. Если эта магия способна пленить его и так долго удерживать в ловушке, я понимала его скрытность. Чтобы сковать его, Ева использовала мое имя… мне даже думать об этом не хотелось. Тем более не хотелось думать о том, в какую ярость он придет, когда услышит то, что я собираюсь ему сказать.

Мои руки снова задрожали. Я покрепче ухватилась за меч, а потом кое-что вспомнила.

Я оторвала правую руку от меча и сунула ее в сумку. Все это время я нервно поглядывала на Джафримеля. Он молчал: просто сидел, опустив голову, а чернильно-черные волосы падали ему на лицо, закрывая глаза. Плечи под текучей чернотой плаща были по-военному расправлены, золотистые кисти рук покоились на коленях, меток на запястьях не было видно. Их скрывали рукава.

Я выудила цепочку, на которой болтался сапфир, зажала его в кулаке, тяжело сглотнула, заставила себя разжать дрожащую руку и уронила камень. Он с легким звоном стукнулся о полированный пол в четырех футах от наружного круга, заключавшего в себе пентакль с вписанным в него квадратом и внутренним кругом в середине. Мерцающие энергетические завесы были сфокусированы и расположены так, что любой прямой удар Джафримеля отражался и обращался против него самого. Ева не солгала: эта система надежно защищала от посягательств изнутри, но чтобы разрушить магические слои снаружи, мне было достаточно просто прикоснуться к ним. Сила и мастерство демонов не способны создать защиту, непроницаемую с обеих сторон.

Когда кулон тихо звякнул о пол, Джафримель медленно поднял голову, взглянул на меня, и на долю мгновения его глаза задержались на моем запястье, которое оттягивала мертвая тяжесть темного наруча.

Наверное, я бы отпрянула и выставила меч между собой и зелеными лазерами этих глаз, но в моей груди словно взорвался каменный шар. Вскипела жаркая ярость, и этот огненный удар помог мне прийти в себя. Было приятно выпустить гнев наружу, точно я открыла клапан и сбросила избыточное давление.

Прищурившись, я встретила его взгляд. Я надеялась, что ему так же неуютно, как и мне. Маловероятно, но ведь можно помечтать?

Его губы зашевелились.

— Данте, — тихо произнес он.

Без выражения. Без нажима, без каких-либо эмоций.

«Привет, солнышко. Рад меня видеть?»

Я подавила дрожь.

— Джафримель.

Он пробуравил меня взглядом и немедленно отдал приказ:

— Освободи меня!

«А почему не спросить, как дела?»

Я взъярилась еще пуще. Он опять мне приказывает! Да только руки коротки — сейчас не получится усыпить меня и свалить подальше неизвестно куда и зачем.

— А за каким чертом мне тебя освобождать?

Я замотала головой, так что волосы рассыпались по плечам и упали на лицо. Надо наконец заплести их!

— Я говорила тебе, предупреждала тебя, умоляла не трогать ее! Я просила не лгать мне, не скрывать правду. Похоже, это действует только на людей. А тебе наплевать на человеческие мольбы!